небо, солнце, тепло. Вчера Колька-слесарь уже вставил летние рамы в окна. Федя сейчас дома. Ира ночует эти дни на даче.
От души желаю тебе в последние свои походы действовать по принципу – конец делу венец – найти люкс. Я вижу, что заклинание – ни пуха ни пера – не помогает, и поэтому в прямой форме желаю тебе удачной охоты. Но не переутомляйся и в последние дни.
Целую тебя, Вася.
Сердечный привет Фене.
Напишу еще одно письмо числа 5–6-го.
3 июня 1959 г.
Сёма шлет тебе привет.
309
Гроссман – Губер [Начало июня 1959, Москва]
Милая Люся, ты уже, наверное, заказала билет и «закругляешь» свое коктебельство. Жду письма твоего, где сообщишь день приезда, номер вагона, поезда. Погода в Москве стоит последние дни чудесная – тепло и ясно.
Очень хочется, чтобы «сердоликос» улыбнулся тебе в последние дни крымского пребывания.
У меня по-прежнему новостей с рассказом нет, все тянется, теперь жду звонка Поликарпова. Всегда чего-нибудь жду, помнишь, как ждал фадеевских звонков – годы!
«Новый мир», где напечатан Сёма, еще не поступил в продажу, а в «Известиях» за 3-е напечатана гнусная, отвратительная статейка о его стихах[898]. И хотя понимаешь, что ничего другого ждать нельзя было, – ужасно это больно.
Ты подумай, столько лет, что лет – десятилетий! мечтать о том, чтобы напечатать свои стихи, и на третий день быть облитым помоями.
Наташу Лойку оперировали, операция прошла хорошо, длилась 31/2 часа.
Молодые супруги, кажется, счастливы, я очень радуюсь, словно камень с души снят, когда смотрю на веселое, счастливое лицо Кати.
Федя много работает, написал, между прочим, стихотворение неплохое.
Вчера позвонили из издательства, что получена верстка Бориной книги. Я беспрерывно звоню Левину о предисловии – ленивая комиссия, более ленивой не видел я.
С Ирой мы обмениваемся словом «здравствуйте» – ох, хоть бы меньше немного было у нее добродетелей и хоть немного была бы она помягче характером. Работает она по 14 часов в сутки – шьет, учится, стирает. Ее есть за что любить и уважать, но была бы помягче, очень уж жестка.
Сообщаю приятную новость – одна 100-рублевая облигация выиграла в этом тираже 500 рублей. И ты выиграй что-нибудь под занавес на морском берегу! Только не переутомляйся под конец, навредишь сердцу!
Люсенька, если сообщишь, что выезжаешь 10–11-го, – это письмо мое уже последнее, следующее бы тебя не застало.
Целую тебя, Вася.
Передай Фене мой сердечный привет.
Письма Гроссмана в Крым, 1960 – 1961
В 1960 году Гроссман завершает работу над романом «Жизнь и судьба». 6 октября сдает рукопись в редакцию журнала «Знамя» и начинает ждать ответа. В декабре ему отказывают в публикации из-за «антисоветского» характера произведения, а в феврале 1961 года КГБ арестовывает роман, изъяв все его экземпляры у автора, редакторов и даже машинисток.
310
26 апреля [1960, Москва][899]
26. IV
Милая Люся, пишу тебе вслед, в нарушение условия: писать в ответ! Хочется знать, как ты доехала, очень ли оказался плаксивым ребенок-спутник? Встретили ли тебя, оказался ли на вокзале носильщик Володя?
Ты, наверное, не удержалась и в первый же день пошла за камнями. Как твои ноги, отеки?
После твоего отъезда приезжал молодой человек смотреть Пуму. Это от Сусанны, но Сусанна его лично не знает. Мне показался он неподходящим претендентом. Сегодня виделся с Сёмой Тумаркиным, сидели до часу ночи, перебрали в разговоре всех родных и знакомых. Я сидел сегодня на Ломоносовском, сговорился с машинисткой, дня через 2–3 начну сдавать ей рукопись[900].
Леночка сегодня нездорова, гулять не пошла, скороговоркой объясняет: «Баба Оля уехала в Крым собирать камушки».
Жду твоего письма. Не переутомляйся, береги здоровье, сходи к врачу – измерь давление.
Какой погодой тебя встретил Крым? В Москве сегодня чудный весенний день.
Целую тебя, Вася.
Привет Трусевичам, поздравление с наступающим праздником.
311
30 апреля [1960, Москва]
30 апреля
Милая Люся, пишу тебе второе письмо, в канун 1 Мая. От тебя не было телеграммы, но надеюсь, что все благополучно, – ведь мы договорились, что телеграфировать не будешь.
Я эти дни провел на Ломоносовском, работал много, подготовил всю первую часть к сдаче на чистовую перепечатку. В первой части оказалось 460 страниц.
Сегодня будем с ребятами – Федя, Ира, Лена – встречать 1 Мая. Завтра гостей они не зовут, кроме родителей Иры. Я позвоню Коле – может быть, захочет прийти.
Ни яблок, ни апельсинов по-прежнему нет, мы гуляли с Сёмой, у площади Маяковского продавались в фруктовом магазине яблоки – я не поленился, посчитал: очередь была 400 человек!
Сёма сегодня вместе с Гехтом отбыли в Переделкино, мы с ним (Сёмой) на прощании были в «Арагви», повторили точно программу, которую «осуществляли» с тобой. Накануне был у Слуцкого, его жена[901] оставила работу, для того чтобы обменять 2 комнаты на отдельную квартиру. Вчера встретил Машу на улице, она мне показалась очень постаревшей. В Москве были 2 совершенно зимних холодных дня, сегодня потеплело. Хочется знать твои новости. Прежде всего здоровье? Затем каменные дела? Какая погода? Как кормят тебя? Напиши, пожалуйста.
С 1 мая, говорят, вводится новое авторское право. Оно сильно бьет по переизданиям и по переводчикам[902]. Подробности еще не известны, напишу, когда узнаю.
Наташа напекла пирожков – весьма вкусны. Леночка очаровательна, но одновременно совершенно невыносима – сказочно капризна! Особенно когда Ира дома.
Созвонился только что с Колей, он завтра приедет – Лиза уехала в Молдавию, и он свободен. Говорит, что, по-видимому, удастся ему получить хорошую, а не плохую комнату, но ждать придется до осени.
Пиши, пожалуйста!
Главное, не переутомляйся, остерегайся солнца, оно, верно, очень жаркое.
Целую тебя, Вася.
Привет Трусевичам.
312
3 мая 1960, [Москва]
Миля Люся, получил сегодня 2 твоих письма одновременно. Получила ли ты мои – это пишу третье. Меня огорчила обстановка, в которой ты живешь, очень советую тебе перебазироваться, пусть и на несколько дней. Уж очень неприглядную картину ты нарисовала. Господи, вот уж действительно благодетельница нашлась. Я был возмущен, когда читал описанную тобой встречу. А в общем, все это, наверное, пустое, и не нужно тратить на пустое нервы. Гораздо серьезней то, что чувствуешь себя неважно. Может быть, после тяжелой дороги еще не оправилась или оттого, что чрезмерно тепло?
Огорчило меня твое каменное начало, но я верю в твою звезду. Это ведь первые дни. Впереди еще много дней.
1 Мая мы хорошо отпраздновали, пришли родители Иры, Коля, Феня и неожиданно Наташа Роскина.
Было оживленно, много спорили, шутили. Ира хозяйничала. Лена была, к счастью, мила,
