и деспотичную правительницу, перед ними предстала вежливая и приветливая хозяйка. Но дипломаты продолжали упрекать ее за то, что она держит императора в тени и фактически лишает его свободы. Кроме того, они считали, что императрица делала подарки западным дамам «с целью повлиять на них и добиться похвалы». В Китае поднесение подарков было обычной практикой, но, чтобы избежать недоразумений, Цыси с тех пор просила своих гостий не рассказывать мужьям о ее дарах.
Весной 1899 года казалось, что в Китае наступает период спокойствия, однако новая вспышка насилия вновь поставила под угрозу стабильность империи. Уже несколько недель Цыси знала о существовании группы, называвшей себя Ихэцюань – Общество справедливости и согласия. Ее участники, известные как «боксеры», происходили из крестьянской среды, практиковали боевые искусства, напоминавшие западный бокс, и испытывали глубокую ненависть к христианам и иностранцам. Они обвиняли их во всех бедах, постигших страну, и стремились изгнать их из Китая. В том же году боксеры разрушили дома христианских семей, сожгли церкви и убили несколько десятков китайцев, принявших христианство, а также европейских миссионеров. Хотя Цыси испытывала обиду на европейские посольства, которые после переворота 1898 года поддержали императора Гуансюя, она все же отдала приказ арестовать и сурово наказать виновных в насилии, а также обеспечить защиту христиан. Но, будучи опытным стратегом, императрица не стала запрещать деятельность боксеров, которые приобрели огромную популярность в стране, и не захотела объявлять их преступниками, как того требовали иностранные послы в Пекине. Цыси понимала, что, выступив против них, она будет названа марионеткой западных держав, и тогда повстанцы обрушат свой гнев на представителей династии Цин.
12 апреля 1900 года императрица, испытывая тревогу, присутствовала на утренней аудиенции в Запретном городе, посвященной первоочередному в империи вопросу. Принц Дуань, член императорской семьи и ярый консерватор, презиравший Запад, сообщил ей, что великие державы недовольны тем, как правительство справляется с восстанием ихэтуаней, и требуют их полного уничтожения. Общество справедливости и согласия насчитывало сотни тысяч сторонников, носивших красные повязки на голове и кушаки, и пользовалось широкой популярностью в глубинке. Группа храбрых женщин даже организовала собственное подразделение – «Красные фонари». Цыси не желала устраивать кровавую бойню и настраивать народ против себя. Однако Великобритания продолжала оказывать давление и дала китайскому правительству два месяца на уничтожение восставших. Была сформирована объединенная интервенционная армия – Союз восьми держав, в который вошли Япония, Россия, Великобритания, Франция, США, Германия, Италия и Австро-Венгрия, – с целью подавить восстание ихэтуаней.
Цыси не забыла о сокрушительном поражении в войне с Японией, а теперь иностранные державы вновь угрожали применением силы. Она знала, что ее флот уничтожен, а армия слаба. Но уступать она не собиралась. Тогда она решила использовать ихэтуаней как солдат для борьбы с захватчиками. Ненависть этих повстанцев к иностранцам была столь велика, что они сражались бы как храбрые и неустрашимые воины. Для Цыси принятие этого решения стало одним из самых тяжелых моментов в истории ее правления. Объявив о союзе с ихэтуанями, в глубине души она сомневалась, что эти крестьяне без военной подготовки, без огнестрельного оружия, ведомые лишь яростью, действительно смогут защитить империю.
Однако после того как объединенные силы восьми держав захватили форты Дагу, Цыси поняла: ихэтуани – ее последний шанс. Несмотря на то что большинство ее советников и приближенных выступали против войны и выбранной ею стратегии, пути назад уже не было. На совещании с членами правительства она громко и решительно заявила: «У нас есть выбор: поднести страну на блюде и отдать ее захватчикам – или сражаться до конца. Я не смогу посмотреть в глаза нашим предкам, если мы не будем защищаться. Я предпочитаю сражаться до конца. И если конец настанет, вы будете моими свидетелями и скажете, что я сделала все, что могла».
До самой смерти императрица Цыси сожалела о том, что объявила войну великим державам. Вскоре она поняла, что ихэтуани оказались неуправляемыми фанатиками. По пути к Пекину они разрушали железные дороги, поезда и телеграфные линии, продолжая грабить и сжигать города и деревни на своем пути. Вооруженные лишь мечами, копьями и ножами, они вскоре захватили столицу и осадили квартал посольств, где находились представители одиннадцати иностранных государств и укрылись 2000 китайцев-христиан. Сара Конгер, ставшая свидетельницей нападений, писала: «Звук клаксонов, крики и выстрелы – самые страшные звуки, что мне доводилось слышать». Хотя Цыси отправляла провизию в дипломатический квартал и издала несколько указов с требованием, чтобы ихэтуани разошлись по своим деревням, было уже слишком поздно. Осада длилась 55 дней, и 14 августа союзные войска вошли в Пекин. За время осады погибло 68 иностранцев, но наибольшие потери – тысячи убитых – понесли именно ихэтуани. Госпожа Конгер признала, что пушки китайской армии, нацеленные на дипломатические миссии, так и не выстрелили: Цыси велела причинить минимальный возможный ущерб. Сама императрица впоследствии сказала: «Если бы я действительно хотела уничтожить квартал посольств, его сегодня просто не существовало бы».
Атмосфера в Запретном городе была мрачной. Многие опасались, что иностранные войска захватят священный комплекс и разрушат его, как это уже случилось ранее со Старым Летним дворцом. Сначала вдовствующая императрица Цыси заявила, что предпочтет покончить с собой, нежели оставить Императорский город в руках захватчиков. Однако, учитывая серьезность происходящего, ее приоритетом стало спасение членов императорской семьи. В противном случае династия маньчжуров Цин могла исчезнуть. Так она приняла унизительное решение о бегстве.
Утром 15 августа 1900 года, когда союзные войска находились у ворот города, вдовствующая императрица покинула дворец в повозке, запряженной мулами. Она была одета в простую синюю хлопковую тунику, волосы были собраны в пучок. Поскольку не хватало повозок и животных, большинство придворных не смогли сопровождать ее. Цыси взяла с собой императора Гуансюя и главных членов императорской семьи, включая наложницу Нефрит. Однако, когда ее сестра Жемчужина, находившаяся под арестом в течение двух лет, встала на колени и умоляла не оставлять ее, императрица приказала евнухам бросить ее в колодец, где та утонула с криками о помощи. Так императрица продемонстрировала, что по-прежнему обладает высшей властью, и наказала опальную любимую наложницу императора. Официальная версия гласила, что Жемчужина предпочла самоубийство бегству из дворца, и за ее храбрость Цыси посмертно даровала ей титул.
Как только они отправились в путь, начался дождь, и длинная процессия, сопровождаемая тремя тысячами солдат, медленно продвигалась по грязным глинистым тропам. Позже Цыси поделилась с Дэрлин, одной из своих придворных дам, некоторыми воспоминаниями о своем трудном бегстве из Пекина: «Поездка в паланкине была очень неудобной, с раннего утра, до восхода солнца,
