Нам казалось, что после того, как мы покинем испанские владения в Америке, отставка министерства, с благородным доверием снабдившего меня столь неограниченными правами, не сможет уже помешать осуществлению нашего предприятия. Эти мысли волновали нас во время однообразного путешествия по степям. Мелкие жизненные невзгоды переносятся особенно легко, когда ум поглощен мыслями о близком завершении смелого замысла.
Наши мулы ждали нас на левом берегу Ориноко. Коллекции растений и геологические образцы, которые мы везли с собой от Эсмеральды и берегов Риу-Негру, сильно увеличили наш багаж. Так как расстаться с гербариями было бы рискованно, нам следовало заранее примириться с очень медленным путешествием через Llanos.
Из-за отражения лучей солнца от земли, почти лишенной растительности, стояла нестерпимая жара. Стоградусный термометр показывал, однако, днем (в тени) всего 30–34°, ночью 27–28°. Следовательно, как почти повсюду в тропиках, на наш организм влияла не столько абсолютная величина температуры, сколько продолжительность зноя. Переход через степи с кратковременными остановками в миссиях карибов (караибов) и в городке Пао отнял у нас тринадцать дней.
Восточная часть Llanos, пересеченная нами от Ангостуры до Нуэва-Барселоны, являет взору столь же дикий вид, как и западная часть, по которой мы добирались из долин Арагуа в Сан-Фернандо-де-Апуре.
В сухое время года, обычно называемое здесь летом, хотя солнце находится в Южном полушарии, в степях Куманы бриз ощущается сильней, чем в каракасских; эти обширные равнины, подобно возделанным полям Ломбардии, образуют внутреннюю котловину, открытую к востоку и замкнутую на севере, на юге и на западе высокими цепями первозданных гор.
К несчастью, нам не пришлось насладиться прохладным морским ветром, о котором Llaneros (жители степей) говорят с восхищением. К северу от экватора стоял период дождей; в самих Llanos дождь не шел, но с изменением склонения солнца игра полярных течений уже давно прекратилась.
В экваториальных областях, где можно ориентироваться по движению облаков и где по колебаниям ртути в барометре вы определяете время почти с такой же точностью, как по часам, все подчинено постоянной и однообразной схеме. Прекращение бризов, наступление периода дождей и частые электрические разряды представляют собой явления, связанные с неизменными законами.
Только на третий день мы добрались до миссий карибов в Кари. Здесь земля не так потрескалась из-за сухости, как в Калабосо. Несколько прошедших ливней оживили растительность. Мелкие злаки и особенно травянистые мимозы, от которых так жиреет скот, образовали густой покров. На большом расстоянии друг от друга возвышались стволы веерной пальмы (Corypha tectorum H. B. et K.) Rhopala Schreb, (Chaparro) и мальпигии с жесткими блестящими листьями.
Сырые места можно было распознать издали по группам мориций – здешних саговых пальм. Вблизи от побережья пальма мориция составляет все богатство индейцев гуараонов; и, что довольно примечательно, мы обнаружили ее на 160 лье южнее, среди лесов Верхнего Ориноко в саваннах, окружающих гранитную гору Дуида. В это время года на пальмах были огромные гроздья красных плодов, похожих на сосновые шишки.
Наши обезьяны очень любили лакомиться этими плодами, желтая мякоть которых имеет вкус переспелого яблока. Сидя среди багажа на спине мула, обезьяны в сильном возбуждении пытались дотянуться до висевших над их головами гроздей.
В результате миража поверхность равнины, казалось, колебалась; и когда после часового пути мы достигли стволов пальм, возникающих как мачты на горизонте, то с удивлением увидели, сколь многое связано с существованием одного растения. Ветры, теряя свою скорость при соприкосновении с листвой и ветвями, нагромождают песок вокруг ствола. Запах плодов, яркая зелень издалека привлекают перелетных птиц, которые любят качаться на пальмовых стрелах.
Везде слышится легкое трепетание. Измученные зноем, привыкшие к мертвой тишине степи, вы как будто ощущаете некоторую прохладу при малейшем шуме листвы. Исследуя землю в стороне, противоположной направлению ветра, вы обнаружите, что она остается сырой еще много времени спустя по окончании периода дождей.
Там скопляются и размножаются насекомые и черви[312], столь редко встречающиеся в Llanos в других местах. Так одинокое, часто невзрачное дерево, которое в лесах Ориноко не привлекло бы внимания путешественника, здесь, в пустыне, распространяет вокруг себя жизнь.
13 июля мы прибыли в деревню Кари[313], первую из миссий карибов, подчиненных монахам-обсервантам из коллегии в Пириту[314]. Как всегда, мы поместились в обители, иначе говоря – у священника. Кроме пропусков, выданных генерал-губернатором провинции, у нас были рекомендательные письма епископов и настоятеля миссий на Ориноко.
От берегов Новой Калифорнии до Вальдивии и устья Ла-Платы, на протяжении 2000 лье, можно преодолеть все трудности длительного сухопутного путешествия, если вы пользуетесь покровительством американского духовенства. Власть этой организации в стране настолько прочна, что новый порядок вещей не может надолго ее поколебать.
Наш хозяин с трудом понял, «каким образом люди из Северной Европы прибыли к нему от границ Бразилии по Риу-Негру и Ориноко, а не по дороге с Куманского побережья». Он вел себя по отношению к нам очень приветливо, проявляя одновременно то несколько назойливое любопытство, какое всегда порождает в Южной Америке чужестранец неиспанского происхождения.
Собранные нами минералы, разумеется, содержат золото; высушенные так тщательно растения могут быть только лекарствами. Здесь, как и во многих уголках Европы, науки считают достойными занимать человеческий ум лишь в том случае, если они приносят обществу материальную выгоду.
В деревне Кари жило свыше 500 карибов; в соседних миссиях их также было много. Очень интересное зрелище представляет собой этот некогда кочевой народ, недавно осевший и отличавшийся от всех остальных индейцев своей физической силой и умственными способностями. Мне нигде не доводилось видеть целое племя, состоящее из столь высоких (от 5 футов 6 дюймов до 5 футов 10 дюймов) и столь могуче сложенных людей.
Мужчины – и это довольно обычно для Америки – больше заботятся о прикрытии своей наготы, чем женщины. Последние носят лишь набедренную повязку – гуаюко, или perizoma; у мужчин вся нижняя часть туловища до бедер обернута куском темно-синей, почти черной ткани. Эта одежда настолько широка, что вечером, когда температура понижается, карибы прикрывают ею одно плечо.
