Мария Александровна очень любила сына, между ними существовали самые нежные отношения, и хотела, чтобы тот оказался на высоте будущих обязанностей. Поэтому она взяла на себя поиски программы и наставников для сына. Разговаривая как-то с новым министром иностранных дел князем А. М. Горчаковым, известным лицеистом первого выпуска, на эту тему и выяснив, что их взгляды совпадают, она попросила министра составить для нее записку с изложением его идей воспитания и обучения наследника. Что он и сделал в апреле 1856 года. Его «Программа» – замечательный документ либеральной идеологии той эпохи и звено борьбы тогдашних интеллектуалов за модернизацию страны и государственной системы. Суть ее состояла в следующем: надо переориентировать образование с военного на светское, демократизировать его, сделать наследника человеком европейских понятий, хорошо осведомленным о прошлом России и ее настоящем положении. «Призванный царствовать над Россиею, – писал Горчаков, – наследник должен с русским сердцем соединять ум европейский. Чем более он любит свое отечество, тем менее должен он закрывать глаза на его недостатки, на сильные и слабые стороны сравнительно с друзьями и недругами. Пусть в нем созреет убеждение, что Россия, несмотря на свою обширность и на свойственные ей особенности, не составляет исключения, но заключает в себе все, что есть хорошего или дурного во всем мире. Она подвержена тем же основным природным законам» 2. Принцип осторожности, постепенности в политике, взвешенности каждого решения – вот что должен усвоить наследник в итоге обучения. «Программа» предусматривала трехэтапное обучение, примерно соответствовавшее курсам: гимназическому (до 16 лет), университетскому (до 19 лет) и практическому (до 21 года). Это напоминало в принципе схему Жуковского. Но были в «Программе» и новации, призванные подготовить наследника как гражданина новой России. Министр рекомендовал прохождение усеченного университетского курса на университетской скамье, среди студентов, а на стадии практики – службу в должности генерал-губернатора, что искони считалось самой хорошей подготовкой для поста в центральной и высшей администрации. При этом «управление какой-либо административной отраслью» не влекло за собой «исполнительной ответственности». Но даже и при таких условиях это был шаг вперед во взглядах на долг наследника и императора. Он переносил акцент с прав императора на его обязанности, осуществление которых невозможно без основательной и современной подготовки.
Под давлением императрицы план этот как будто начал осуществляться. В качестве главного наставника по рекомендации Горчакова был выбран дипломат В. П. Титов, имевший репутацию человека и умного, и образованного. Последний пригласил к наследнику в качестве учителя К. Д. Кавелина, и все это вопреки желанию императора. Такая концентрация вокруг наследника либералов и людей штатских, оттеснение людей военных вызвали недовольство прежнего учительско-воспитательского штата – жалобы, интриги, соперничество, всегда, впрочем, в придворной среде существовавшие. Новым было то, что, благодаря бытовавшим в это время элементам публичности, все это вышло наружу. М. П. Погодин, человек, близкий к славянофилам, да к тому же и сам претендовавший на роль наставника, разразился назидательным письмом к Титову, которое ходило по рукам, а потом было напечатано за границей, что вызвало гнев императора и расследование обстоятельств «утечки информации». Кавелин, высочайшее неприятие которого выявилось в том, что император не пожелал познакомиться с учителем сына, был немедленно отставлен после напечатания в «Современнике» его статьи об отмене крепостного права. Титов под давлением обстоятельств, да и оказавшись не на своем месте, ушел, и причина всех этих перестановок отчетливо прояснена письмом Александра II к жене: «Я должен признаться, что разделяю во многих отношениях точку зрения Зиновьева, а не Титова, в котором сквозь честного человека постоянно проглядывает идеолог с современными принципами, не совпадающими с моими» 3. Торжество военных наставников, приглашение из-за границы Ф. А. Гримма вместо Титова вызвало тревогу в кругах «шестидесятников», внимательно следивших за сшибкой нового со старым, и эта тревога была выражена А. И. Герценом в его письме императрице, опубликованном в «Колоколе». В горячем и, как всегда, страстном послании, продиктованном болью за судьбу России, великий эмигрант писал: «По несчастью, очень многое в судьбах самодержавных монархий зависит от личности царя… <…> Вы можете увеличить счастливые шансы – в пользу ближайшего будущего России… <…> Вы сделали опыт спасти Вашего сына, будущего царя, от худшего воспитания на свете, от воспитания великокняжеского, т. е. солдатского, окруженного военной дисциплиной и немецким клиентизмом». И далее, убеждая Марию Александровну не допустить возврата к старому шаблону, он взывал: «Звание русского царя не есть военный чин. Пора оставить дикую мысль завоеваний, кровавых трофей, городов, взятых приступом, разоренных деревень, потоптанных жатв… <…> Все, что требует Россия, – основано на мире… <…> Войско – разорение, насилие, притеснение; его основание – безмолвная дисциплина» 4.
То ли письмо Герцена произвело впечатление (а императрица его читала и показывала Гримму 5), то ли повлияло наступление совершеннолетия наследника, но в спорах в конце концов была поставлена точка, и обучение решено было организовать на европейский лад.
Российские наследники престола имели два совершеннолетия: юридическое – в 16 лет и фактическое – в 21 год. Юридическое было связано с торжественным введением великого князя в ранг наследника, когда тот приносил в кругу близких и официальных лиц две присяги: гражданскую и военную, – на верность царю и отечеству. Николай Александрович был приведен к присяге, отделен от братьев (до этого все они жили вместе), получив отдельные апартаменты в одном из помещений Зимнего дворца. В качестве некоего гувернера к нему приставили полковника О. Б. Рихтера, который постоянно жил возле него. Сам наследник, вступивший в юношеский возраст, осознавший свою ответственность и одновременно ощутивший всю недостаточность своего образования, оказался внутренне подготовлен к серьезной учебе. Матушка занялась его светским воспитанием, приглашая его на вечера в свою гостиную, где он встречался с государственными людьми и придворными, усваивал обычаи двора, умение вести разговор и держаться в обществе. Местом знакомств со светской молодежью зимой служил каток Таврического сада, куда великие князья приходили кататься, летом – пригородные военные лагеря. Что же касается образования, то поставить его на высокий уровень был призван (вместо Гримма) граф С. Г. Строганов, более всего известный по службе в качестве попечителя Московского учебного округа. Строганов, как когда-то Жуковский, занялся обдумыванием учебного плана высшего образования, для чего, пойдя на компромисс, составил некую компиляцию из военного и гражданского курсов. В эту программу входили отдельные предметы юридического и филологического факультетов и некоторых дисциплин, преподававшихся в Академии Генерального штаба. К наследнику были приглашены лучшие университетские преподаватели, читавшие ему право, политическую экономию, историю, словесность. С ним занимались И. Е. Андреевский, Ф. И. Буслаев, И. К. Бабст, С. М. Соловьев, М. М. Стасюлевич, Б.
