803
Из письма Пастернака к С. Н. Дурылину (лето 1910 г.) // В кн.: Пастернак Е. Борис Пастернак. Материалы для биографии. С. 123.
Письмо к Л. О. Пастернаку от 14 мая 1912 г. (Пастернак Е. В., Поливанов К. М. Письма Бориса Пастернака из Марбурга // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1989. М., 1990. С. 56).
См. письмо Пастернака к A. Л. Штиху от 17 июля 1912 г. (Там же. С. 67).
Белый Андрей. Урна. Стихотворения. М., 1909. С. 63. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте указанием в скобках номера страницы.
См. о нем: Вашестов А. Г. Жизнь и труды Б. А. Фохта // Историко-философский ежегодник ’91. С. 223–231; Дмитриева Нина. Предисловие // Фохт Б. А. Избранное (Из философского наследия). М., 2003. С. 5–48.
Белый Андрей. Стихотворения. Берлин; Пб.; М., 1923. С. 299.
«Марбург» I — первоначальная редакция стихотворения, 1916 г. (1,491–493), «Марбург» II — редакция 1928 г. (1, 106–108).
Флейшман Лазарь. Борис Пастернак в двадцатые годы. München, <1981 >. С. 111–112.
Труды и Дни. 1912. № 4/5. С. 67–68.
Там же. С. 51.
Труды и Дни. 1912. № 4/5. С. 51, 52.
Возможно, в этой связи, что образ «каменного памятника» у Пастернака («С земли отделяется каменный памятник. // Тот памятник — тополь. И каменный гость // Тот тополь» — «Марбург» I) соотносится не только с пушкинским «Каменным гостем», но и с описываемым в заключительном фрагменте «Кругового движения» «закованным рыцарем», нападающим на дракона: «Рыцарь был каменный; и дракон был каменный тоже» (Труды и Дни. 1912. № 4/5. С. 73; ср.: «…под рыцарским этим гнездом» — «Марбург» II).
Труды и Дни. 1912. № 4/5. С. 69.
Флейшман Лазарь. Борис Пастернак в двадцатые годы. С. 108.
Ср. «жизненные» иллюстрации этого мотива в письмах Пастернака из Марбурга: «Здесь цветет сирень в изобилии, я сорвал кисть, способную осчастливить целое общежитие» (Л. О. Пастернаку, 15 мая 1912 г.), «…отстраняющий взмах сиреней» (Ж. Л. Пастернак, 17 мая 1912 г.) (Пастернак Е. В., Поливанов К. М. Письма Бориса Пастернака из Марбурга. С. 56, 57).
Примечательно, что этот мотив в сознании Пастернака также опосредованно ассоциировался с кантианством. В наброске статьи о Клейсте (1911) он отмечает, что у писателя после самоубийства остался, наряду с драмами и рассказами, «недочитанный Кант»; при этом вся жизнь Клейста осмыслялась, с явными автобиографическими проекциями, как «история уклонений от призвания» (IV, 678). См. также: Флейшман Лазарь. Накануне поэзии: Марбург в жизни и в «Охранной грамоте» Пастернака // Pastemak-Studien. I. Beiträge zum Intemationalen Pastemak-Kongreß 1991 in Marburg / Hrsg. von Sergej Dorzweiler und Hans-Bemd Harder unter Mitarbeit von Susanne Grotzer. München, 1993. S. 62; Флейшман Лазарь. От Пушкина к Пастернаку: Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. М., 2006. С. 383–384.
Белый Андрей. Петербург. С. 55. С другим романом Белого, «Серебряным голубем», возможно, ассоциируются строки из «Марбурга» II; «…сызнова учат ходьбе // Туземца планеты на новой планиде». «Астрономический» ряд образов возникает у Белого при передаче разговоров мужиков в чайной (гл. 7, главка «О том, что делалось в чайной»): «…то были захожие по осени мужики: молотильщики, народ ученый; <…> один все рассказывал, какая звезда планида, а какая нет»; «…ежели земля — шар, наподобие, скажем, мяча, так мы в том мячике, скажем, сидим, а черти-то нас перекидывают друг другу; аттаво, как ты баешь, и кружение планид» (Белый Андрей. Серебряный голубь. М., 1989. С. 366–368; разрядка Белого); ср. пастернаковское «…сызнова учат ходьбе <…>» с одной из реплик того же разговора: «— И стала быть, — ходим мы галавами вниз?» (Там же. С. 370).
Адамович Г. Несостоявшаяся прогулка // Современные Записки. Париж, 1935. Кн. 59. С. 295.
Андрей Белый. Проблемы творчества. С. 699.
Peterson Ronald E. Andrej Belyj and Nikolaj N. Vedenjapin // Wiener slawistischer Almanach. 1982. Bd. 9. P. 111–117. Об авторе статьи см.: Muller Cooke О. In Memoriam: Ronald E. Peterson // The Andrej Belyj Society Newsletter. 1986. № 5. P. 4–12.
Cm.: Rowland Mary F. and Paul. Pasternak’s «Doctor Zhivago». Carbondale, 1976. P. 22.
См.: Франк Виктор. Избранные статьи. Лондон, 1974. С. 71; Barnes Christopher. Boris Pasternak, the Musician-Poet and Composer // Slavica Hierosolymitana 1977. Vol. 1. P. 325–326; Mallac G. de. Boris Pasternak. His Life and Art. Norman, 1981. P. 36–37.
О характере взаимоотношений Белого и Пастернака определенное представление можно составить по их переписке, фрагментарной, но весьма выразительной. См.: Флейшман Л. Б. Пастернак и А. Белый // Russian Literature Triquarterly. 1975. № 13. P. 545–551; Из переписки Бориса Пастернака с Андреем Белым. Вступительная статья, публикация и комментарии Е. В. Пастернак и Е. Б. Пастернака // Андрей Белый. Проблемы творчества: Статьи. Воспоминания. Публикации. М., 1988. С. 686–706.
При отсылках к тексту «Доктора Живаго» в скобках указываются римскими цифрами — часть, арабскими — глава.
Само по себе длительное пребывание Веденяпина в Швейцарии (в Лозанне) еще не является весомым аргументом для соотнесения с Белым, хотя и на этом акцентирует внимание Р. Петерсон: в Швейцарию наведывались многие русские мыслители, а перед Первой мировой войной там подолгу жил, в частности, Лев Шестов — который, заметим, был собственно философом, в отличие от Белого подобно Веденяпину. Однако кружное путешествие из нейтральной Швейцарии в Россию в объезд Германии и Австро-Венгрии — факт, безусловно восходящий к биографии Белого, который в подробностях описал свой путь в «Записках чудака».
Смирнов И. П. Порождение интертекста (Элементы интертекстуального анализа с примерами из творчества Б. Л. Пастернака). (Wiener slawistischer Almanach. Sonderband 17). Wien, 1985. С. 162–163.
