Посему п р и к а з ы в а ю:
1. отдел печати и местные политические отделения передать в ведение начальника гражданского управления;
2. центральное управление политической части и политические отделения при штабах корпусов упразднить;
3. телеграфное агентство «Юрта» передать в ведение начальника управления иностранных дел;
4. остальные отделения, а также издательство «Военного Голоса» с типографией оставить в ведении обер-квартирмейстера отдела генерального штаба военного управления;
5. преобразования закончить к 1 июля сего года, остающихся за штатом чинов обратить по назначению».
Давно задуманная мною мера проведена была в жизнь. Отныне штаб ведал исключительно военным делом и гибельной двойственности политической работы был положен конец.
Проведение этой меры встретило немало затруднений со стороны штаба, видевшего в этом умаление своих прав. Со стороны второго генерал-квартирмейстера полковника Дормана, его помощника, заведывавшего политической частью полковника Симинского и их сотрудников делалось все, чтобы воспрепятствовать проведению этой меры в жизнь. Однако я остался непреклонен. Ближайшее будущее показало, что, помимо неуместного самолюбия, со стороны полковника Симинского имелись и другие более веские причины для противодействия намеченному мною мероприятию. С расформированием политической части штаба чины этой части остались за штатом и полковник Симинский отпросился в отпуск в Грузию. По отъезде его обнаружилось исчезновение шифра и ряда секретных документов, а произведенным расследованием было выяснено, что полковник Симинский состоял агентом большевиков. Через несколько месяцев по моему настоянию полковник Симинский был задержан в Грузии и отправлен в Крым, однако везший его пароход прибыл в Феодосию через день по оставлении нами родной земли. Полковник Симинский был освобожден большевиками и избег заслуженной кары.
26 июня состоялось заседание совета под моим председательством. Я ознакомил совет с общим положением на фронте и указал в общих чертах наши ближайшие задачи: задуманная красными против Русской армии операция закончилась их разгромом. Победа дает нам некоторую передышку. Эту передышку необходимо использовать – привести в порядок тыл, пополнить и правильно организовать армию. В дальнейшем я намерен бить по частям подходящего противника.
Необходимо энергично продолжать расформирование и сокращение тыловых учреждений, принимая вместе с тем меры для улучшения материального обеспечения служащих. Для усиления боеспособности армии необходимо обратить внимание на техническое ее оборудование. Снабжение армии аэропланами, автомобилями, броневиками и обеспечение достаточным количеством снарядов и патронов является непременным условием нашего успеха. Для приобретения всего этого необходим достаточный запас иностранной валюты. Таковой должен быть хлеб. Принимая все меры для того, чтобы победить врага, мы ни минуты не должны забывать необходимости обратить Крым, наше последнее убежище, в неприступную крепость, дабы в случае неудач на фронте мы могли бы держаться в Крыму. Крым должен быть обеспечен всем необходимым – запасом продовольствия, фуражом, углем, нефтью, артиллерийскими запасами.
Отношение населения к армии особенно благожелательно. Необходимо взамен приносимых населением жертв дать населению порядок и улучшить его экономическое положение. Необходимо принять самые срочные меры, чтобы наладить гражданское управление в тылу, ввести волостные земства, обеспечить население наиболее необходимыми товарами – углем, железом, земледельческими орудиями, мануфактурой, обувью, устранить задержки в уплате денег по реквизиционным квитанциям, облегчить крестьянам подводную повинность.
То же и в отношении городского населения и, в частности, рабочих. Все, что возможно с государственной точки зрения, должно быть сделано для разрешения рабочего вопроса в интересах рабочих. Вместе с тем необходима самая решительная борьба с попытками саботажа, забастовок и т. д. Необходимо, чтобы главнейшие жизненные центры были обеспечены для непрерывного действия правительственного аппарата. Надо подобрать соответствующий кадр рабочих из военнообязанных для обслуживания экспедиции заготовления денежных знаков, главнейших железных дорог, водопроводных и электрических станций, в частности, обращаю внимание на электрическую станцию в Симферополе, центральную для всего фронта.
В заключение я обратил внимание на необходимость требования от всех учреждений и лиц, в настоящих условиях, самой напряженной работы. Работа должна идти революционным темпом, рутины быть не может. Объявленные правительством мероприятия не только должны проводиться быстро, но и так, чтобы население верило, что со стороны власти нет колебаний в проведении в жизнь намеченных мер. В этом отношении особенно необходимо обратить внимание на проведение в жизнь приказа о земле. Необходимо, чтобы у крестьян была уверенность, что этот приказ власть искренно готова провести в жизнь. Из бесед моих с крестьянами во время последнего моего объезда я убедился, что этого нет.
Недостаток людей чувствовался во всем. Если в войсках было мало опытных строевых начальников, то гражданские управления были особенно бедны людьми. Еще при моем предшественнике эти управления пополнялись людьми случайными, в дальнейшем, по развале Вооруженных сил Юга России, значительное число служащих оставили пределы родины и в большинстве управлений оставались лишь те, кто не мог по тем или иным причинам выехать за границу или, обремененный семьей, вынужден был из-за куска хлеба тянуть служебную лямку. При этих условиях трудно было требовать от них творческой работы.
С первых же дней вступления своего в должность моего помощника и председателя совета А.В. Кривошеин написал целому ряду лиц, призывая их к работе. Однако, кроме Никанора Васильевича Савича, ни один из этих лиц не решился отдать силы свои на дело, казавшееся безнадежным. Большинство отнекивалось под тем или иным предлогом. Одни ссылались на свое здоровье, другие на свои личные частные дела, некоторые признавались, что потеряли веру в дело и в самих себя. Так, бывший министр земледелия А.А. Риттих, намечавшийся Александром Васильевичем на должность начальника гражданского управления, телеграфировал, что «потерял веру в свои силы».
А.В. Кривошеин горько жаловался мне на трудность работы в таких условиях. «За исключением Савича и Струве, мне даже и посоветоваться не с кем, – говорил он. – Помощников совсем нет, приходится всю мелкую работу делать самому». Он действительно работал по двенадцати часов в сутки. Однако духом не падал. Наши последние победы в значительной степени ободрили его.
