нашем наступлении разбросали много винтовок, которые не все были подобраны. Жители сносили их и сдавали старосте. Компания мальчишек, собрав несколько винтовок, решила пострелять в цель и открыла солидную стрельбу. В это время проходило несколько повозок обоза, которые, услышав это, драпанули и донесли, что их обстреляли.
Около 13 часов по нашей улице бежал, стараясь скрыться, коммунист ординарец комиссара, за ним мчался комендант 2-го полка и стрелял из револьвера. Этот коммунист вскочил в дом наших ездовых, влез на чердак и забаррикадировал люк мешком с мукой, который осмотрительный хозяин дома припрятал на чердаке. Собралась целая толпа. Номер 1-го орудия Заваруев полез наверх и выстрелом в упор из винтовки раздробил беглецу ногу, после чего последнего извлекли оттуда. Он кричал: «Братцы, я не виноват, я также не перевариваю евреев». Его унесли во 2-й полк и расстреляли там.
В 16 часов наша дивизия выступила на Щербаковку, в 20 с лишним верстах к северо-востоку от Карачекрака. Шли мы через хутора Гладкий, Грозова и Пятихатки и прибыли в Щербаковку около 22 часов. Красные оставили это село часов в 15. Жители говорили, что начальник одного обоза хотел остаться со всеми обозами и всё время ожидал, что вот-вот появится несколько наших конных и долго не заамуничивал, но его мечтам сегодня не пришлось сбыться. Вчера, по словам населения, под влиянием поражения у красных была сильная паника.
Из Карачекрака ехала с нами труппа Павла Троицкого. Комично было в нашей колонне видеть верхом, на импровизированных седлах троих штатских: Павла Троицкого, Родиона Кубанского и Дудина. На повозках сзади ехали их жены и выступающая с ними девочка «Женичка». Хотели они дать концерт во Фридрихсфельде и прибыли туда вечером накануне нашего выступления, тогда они последовали сегодня в Карачекрак, но прибыли в момент нашего вступления и теперь двинулись вместе с нами дальше.
Наша конница заняла сегодня Орехов, Жеребец, Ново-Павловку и вела бой у Камышеватки. Взято около 1000 пленных, 150 конных, 5 орудий, 3 зарядных ящика, 2 автоброневика и пр. Кубанцы вскочили в город Орехов со стороны Омельника, т. е. почти с севера и произвели там переполох. Приехавшие оттуда подводчики говорят, что там захвачены городские совдепы и комиссары.
6.09.1920. На рассвете выступили всей дивизией дальше. Нам приказано выйти на линию Лежина — Трудолюбовка (первая станция жел. дороги Александровск — Пологи). Шли через колонию Ней-Базель (все дома, за исключением двух, сожжены в прошлом году отрядом Махно, который мстил жителям этой колонии за то, что вся молодежь поступила на службу к нам в кавалерию), село Ново-Яковлевку, Хитровку, Камышеватку, в которой был большой привал для обеда и через которую уже утром прошли Кубанцы на г. Александровск. Прошли мы около 40 верст и остановились в селе Степное в 3 верстах от станицы Лежина.
Еще по пути мы узнали, что Александровск уже занят. Из города всё время освещал местность захваченный там большой прожектор. Там захвачена громадная добыча: 5 бронепоездов, много эшелонов, аэропланы и пр. В сводке от сегодня подводится итог всему, что сделано за 6 дней наступления. «В шестидневной операции последовательно разгромлены Верхне-Токмакская, Пологская, Ореховская и Александровская группы красных. На фронте в 200 верст за этот период взято более 10 000 пленных, 35 орудий, из которых 9 тяжелых, 8 бронепоездов, 3 автоброневика, несколько сот пулеметов, автомобильно-инженерная станция с прожектором в 90 сантиметров, 5000 пудов колючей проволоки, 7 аэропланов, 7 исправных паровозов и др. Часть нашей конницы вышла к станции Софиевка верстах в 25 севернее Александровска, и в нескольких верстах севернее первой, взорвала железную дорогу, благодаря чему сошел с рельс один бронепоезд красных и закрыл дорогу двум бронепоездам, шедшими за ним и 16 эшелонам, вышедшим со станции Александровск». Так как в этот район проскочило только 16 наших конных, то большевики продолжали еще сидеть в вагонах до тех пор, пока налетели наши аэропланы и начали забрасывать эшелоны бомбами, от падения которых на станции Софиевка начали рваться снаряды и гореть эшелоны. Тут уже у красных началась паника. Они выскакивали в чем попало, одни с вещами, другие без них и все устремились пешком на запад, в сторону Днепра. Аэропланы тогда снизились и пулеметным огнем подгоняли эту компанию, причем заставляли последнюю на ходу расставаться с последними вещами. В этих эшелонах удирали разные политработники, хозяйственные чины, семейства советских деятелей и много другой публики, не особенно привыкшей к обстрелу. Много было евреев среди этой компании; жители рассказывали, как еврейки в деревнях просили спрятать их, так как вдобавок ко всему поднялась страшная паника, благодаря тому, что у них распространился слух, что «белая кавалерия наступает на Софиевку с севера». Ближе к Александровску захвачены были 7 сестер милосердия красных, больше 100 молодых жидков-политработников, канцелярия какого-то отдела штаба 13-й армии.
Оставлено красными очень много, но всё это оставалось всю ночь без охраны (конница подтянулась к Александровску). Благодаря этому ночью красные, сделав обводный путь на маленьком кусочке, увели два своих оставленных бронепоезда, а третий, сошедший с рельс, взорвали. Жители же всю ночь грабили и разбирали вагоны эшелонов.
7.09.1920. Утром командир уехал в Александровск сделать закупки и заказы необходимых батарее предметов. В 13 с половиной вся дивизия выступила из Степной в направлении на ст. Софиевку. Шли мы через ст. Лежина, хутор Скелеватый, село Натальино, ст. Софиевка. На станции остался 3-й полк, 1-й ушел влево в село Софиевка, а мы со 2-м полком в д. Сергеевку, куда прибыли около 21 часа, сделав сегодня переход в 20 с лишним верст. Когда мы проходили мимо ст. Софиевка, там уже происходила настоящая вакханалия. На протяжении нескольких верст (конца не было видно) в сторону Александровска стояли эшелоны, около которых шныряли везде люди. За 2–3 версты от линии жел. дороги по полям валялись стулья, корзины, разная бумага, тряпки и т. д. Из вагонов выскакивали люди со всякими нужными и ненужными им вещами. Батарея и полк прошли, не задерживаясь, через жел. дорогу мимо эшелонов. От нас только были отправлены туда разведчики и пулеметчики с целью достать что-либо для батареи, причем ведший батарею полковник Гриневич (полковник Слесаревский уехал вместе с командиром из Степной в Александровск) всем отправляемым неизменно приказывал: раздобыть для него спирта.
Мимо меня проезжал командир 3-го батальона подполковник Потапов и сказал по поводу этой картины драпа красных: «Это Гниловская № 2». Похоже было на Гниловскую 27 декабря 1919 г., но там мы оставили всего в несколько раз больше, чем вчера красные. Около 23 часов приехал страшно возмущенный
