командир и сказал, что такого безобразия он еще не видел. Всё кругом пьяно-распьяно, начальник штаба дивизии не знает, куда идут полки; части дивизии и обоз растянулись по дороге верст на 15, никто ничего не знает, около эшелонов толкутся, ломают, растаскивают всё и пр. Если бы красные перешли сейчас в наступление, то могли бы нас выставить отсюда, пожалуй, с большим треском, чем они сами уходили.
Вскоре прибыли разведчики и пулеметчики. Достали они немного нужного для батареи имущества, а то больше словчили для себя личных вещей, привезли немного спирта и железную бочку с карболкой, которую приняли за бочку со спиртом. Интересно, что пока выяснилось, что это карболка, а не спирт, полковник Гриневич считал, что она привезена по его приказанию и принадлежит исключительно ему одному. Говорят, что он даже сказал: «Если командир захочет раздать этот спирт всей батарее, то я скорее прострелю эту бочку, чем соглашусь на это». Разведчики выпивали себе отдельной компанией; о том, чтобы разделить всё захваченное между всеми, никто и не подумал, а если напомнить об этом, то каждый еще обижается, считая, что если он сам взял что-либо, то он и будет этим владеть. Другие тоже могли бы набрать, если бы их послали (это не в бою и ничего тут хитрого нет), но по роду своей службы в батарее они не могут отлучаться и отходить от орудия, благодаря чему рассуждения разведчиков в корне неправильны.
8.09.1920. Утром обнаружилось, что многое из того, что должно было быть роздано сегодня всем, ночью у нас уже было в батарее раскрадено с повозок (так например, пропало больше 30 щеток для рук и ногтей). В 18 часов Троицкий на ст. Софиевка давал концерт нашей дивизии, и отдано было уже распоряжение о том, чтобы половина всех солдат была туда отправлена к этому времени, как вдруг неожиданно это было отменено, так как к 19 часам приказано было быть наготове к выступлению на Синельниково. 1-й и 2-й полки пойдут левее железной дороги и должны перерезать железнодорожную линию Синельниково — Екатеринослав, а 3-й полк и бригада кубанской конницы — с правой стороны и будут резать линию Синельниково — Павлоград.
Выступили мы в 21 час; с нами пошли все 3 эскадрона (пока у них больше конных нет) 2-го конного полка. Шли мы через Ново-Гуполовку, Михайловку, Васильевку № 2, Афанасьевку на Синельниково по отвратительной дороге, всё время с большими задержками у бесчисленного количества оврагов и лощин. Во время пути в канаву сорвался ящик 2-го орудия, на каком-то спуске чуть не перевернулось 3-е орудие и съехало под откос. Двигались напролет всю ночь безо всяких привалов. Впереди шел 1-й полк, а мы по той же дороге сзади. В Александровке сегодня произошел занятный случай. На аэродром спустился красный аппарат, и летчик был страшно поражен, когда его сразу же задержали. Летел он из Каховки в штаб 13-й армии (хорошая осведомленность, нечего сказать).
09.09.1920. На рассвете мы подошли к Михайловке, голова колонны (мы шли за 1-м полком) в это время втягивалась в Васильевку № 2, которая занималась красными. После нескольких коротких очередей наши ворвались туда и захватили всю компанию в 80 человек, которая занимала Васильевку № 2. Во время атаки 2-й полк зарубил на улице деревни несколько человек. Когда мы подходили к Васильевке № 2, наши конники провезли мимо повозку с красной сестрой милосердия, громадным красным флагом с надписью «Да здравствует непобедимая рабоче-крестьянская Красная армия» и несколько захваченных лошадей с седлами. С этого момента начался бой, но наши наступали столь стремительно, что красные не успевали задерживаться.
Почти одновременно с нами, правее железной дороги, у 3-го полка начался бой. В районе Афанасьевки 2-й конный захватил орудие и два зарядных ящика, пушку с замком и панорамой и тремя лошадьми. Расстояние в 18 верст от Михайловки до Синельниково мы пролетели прямо в момент. Верстах в 4-х от станции мы стали на позицию и обстреляли цепи красных, после чего двинулись к жел. дороге Синельниково — Екатеринослав. Два бронепоезда красных успели проскочить на Екатеринослав, а теперь на всех парах улепетывал под огнем наших гаубиц последний состав, увозивший станционное красное начальство. 2-й полк свернулся и колонной пошел в Синельниково, а 2-й батальон и наш 2-й взвод посланы были занять разъезд.
Когда мы подымались на горку к разъезду, оттуда неожиданно (казалось, что все красные уже драпанули), нас начали обстреливать. Одним из первых выстрелов пулеметной очереди я был ранен в правую руку. Пуля застряла в мышцах, не задев ничего серьезного. Я перевязал себе рану и остался в строю. Слева сзади поднялась тоже какая-то стрельба, и начали показываться конные красные, которые задержались в хуторе в полутора верстах от дороги, по которой мы пришли. Через каких-то полчаса всё было ликвидировано и там и здесь, и мы заняли разъезд. Эти несколько человек конных всё-таки успели в одном из хуторов захватить две повозки обоза 2-го полка, отставшие несколько в хуторе, и зарубить там двух человек. Они попробовали обстрелять хвост обоза, но после ответных выстрелов, от которых они потеряли двух убитыми, ускакали. Перед нами на разъезде было несколько конных и небольшая колонка пехоты, которая отошла в направлении на северо-запад.
Мы простояли у разъезда часа три, после чего смотались и, пройдя через станцию Синельниково Малое, пришли в колонию Гейденфельд (по карте колония немецкая), в полутора верстах севернее станции, куда выдвинулся 2-й полк. Отсюда мы с сестрой поехали искать перевязочный пункт дивизии, где предполагал извлечь пулю. Мы изъездили весь поселок и всю станцию Синельниково Большое и только тогда узнали, что перевязочный пункт остался в Софиевке.
Когда мы ездили по станции, туда пришли Кубанцы. Оказалось, что они опоздали и участия в бою не принимали. Перед выступлением они пили солидно в Александровске и задержались. Говорят, что в самый разгар выпивки в каком-то саду им было объявлено о выступлении. Командир бригады там же скомандовал: «по коням», и они начали собираться. Из-за водки основательно сократили размер победы. Без кавалерии мы взяли сегодня около 1500 пленных, одно орудие, два зарядных ящика и пулеметы. Если бы кавалерия была на месте, успели бы отрезать заставы и бронепоезда, которые ушли на Павлоград. Кроме того, пленных было бы взято неизмеримо больше. Дело в том, что сегодня в одной из линий окопов красные стрелки около каждого окопа побросали винтовки, а сами ушли. Появись у них на фланге 10–15 конных — и всё это сдалось бы. Непростительное упущение.
