на Васильевском острове перед крайне рискованной посадкой на шведский пароход для бегства, разговор, перемежаемый размышлениями Яценко в ожидании уже неминуемой смертной казни. Это создано не только умом и образованием, но более того – сердцем и душой, это пережитые, передуманные, перечувствованные сцены. Их без содрогания нельзя читать.
В «Бегстве», если не считать Клервилля, английского офицера, притом выведенного в своей частной жизни, увлечения и любви к Мусе Кременецкой, нет военных. И тем не менее я рискую дать такой подробный отзыв об этом романе на страницах военной газеты и рекомендовать этот роман для чтения офицерам.
Как часто мы задаем себе вопрос: – «да почему же мы не победили? Почему наше великое, святое, „белое“ дело оказалось поруганным и Россия лежит под пятою хама?»
Всякая современная война требует участия в ней всего общества, всего народа. Гражданская война этого требует тем более. Там, где один класс общества ополчился на другой, там нужно полное единодушие. У «красных», в силу большого обмана и жадности крестьян и рабочих, в силу сплоченности и готовности на все гадкое пролетариата, это единство, эта заинтересованность в победе были. У «белых»… Роман «Бегство» даст ответ на этот вопрос. Что такое была Россия для всех этих Кременецких, Фоминых, Никоновых, Нещеретовых, имя им легион, имя им – беженцы, – поле для наживы. Арена для своей личной деятельности. При старом правительстве они всегда были в оппозиции. При новой власти они потерялись и думали лишь об одном, как спасти свои шкуры. Много ли было среди них Федосьевых, Браунов и Горенских и как разрознены и недружны их действия, этих последних. С первого момента борьбы интеллигенция оказалась раздробленной, одинокой, окруженной оппортунистами и предателями.
Перед нами Кременецкий, полный необычайной приспособляемости, готовности жить и работать при всяких условиях, сохраняющих только для него самого его шкуру, его накопленный капитал и дающий возможность жить в привычных условиях сытости и комфорта. И ведь при всем том – не плохой, добрый человек! Перед нами актер Березин. Знакомый тип! «Во имя искусства!.. Искусство прежде всего». Наконец, не совсем ясною, но и какою мрачною тенью проходит перед читателем Фишер – убежденная большевичка. Вот на сколько и каких слоев разложился «белый» стан, и где же ему найти достаточные силы для борьбы с монолитным в своей ненависти к «буржуям» «красным» станом?
Роман «Бегство» заканчивается в Киеве и Финляндии, куда благополучно бежали главные персонажи романа. Читатель так сжился с ними, что задает себе вопросы, а что же будет дальше? Вопросы тем более законные, что сам автор в последних словах предисловия дает надежду получить ответ на эти вопросы. «…к людям „Ключа“ – „Бегства“ я, может быть, вернусь», – пишет он.
И читатель задает себе вопрос, во что обратится Сема Кременецкий? Сделает ли он третий вольт и где очутится, в эмиграции ли, редактором большой газеты, или председателем политического объединения, вождем «беженцев» в большой европейской столице, или повернет к властям предержащим, вернется к большевикам и, может быть, окажется в такой же европейской столице, но уже экстерриториальным полпредом? И что будет с Витей, последует ли он благоразумному совету Муси и поедет при ее посредстве в Англию, довершать свое образование, или послушает голоса своего сердца и помчится туда, куда пошла лучшая молодежь, бороться «За Русь святую»? Да и сама Муся, хотя и устроенная, стоит на распутье. Поедет она со своим английским мужем в Англию, даже, быть может, в Индию, или вспыхнет настоящею, старою, с детства любовью к Вите и пойдет с ним делить его горькую долю добровольца, «белого» воина?..
Не будем ни угадывать, ни подсказывать автору в его свободном решении распорядиться судьбою созданных им людей – героев его романа. Самые гадания, самая возможность таких гаданий говорит, как хорошо «завернут» роман, как в нем много романтизма, как захватывающе он интересен. Если прибавить к этому, что он написан прекрасным русским языком, что теперь становится все более и более редким, что картины, в нем нарисованные, ярки, характеристики метки, лица жизненны, то читатель не посетует на меня за то, что я обратил его внимание на этот роман как на явление крупное и радостное в русской изящной литературе нашего бедного подлинными талантами времени.
(Гр. А. Д. [Краснов П. Н.]. Литературные заметки: Сирин В. В.: – «Защита Лужина» и М. А. Алданов: – «Бегство»: [рец.] // Русский инвалид. 1932. 2 февр. № 35. С. 6–7).
1
Ср.: «Весной 1948 года у Набокова случилось несколько приступов неизвестной легочной болезни, причем точный диагноз так никогда и не был поставлен. Однажды ночью в конце марта он начал обильно кашлять кровью. В лучшем случае речь шла о тяжелом бронхите, и Набоков провел несколько недель в постели, вставая лишь, чтобы съездить в больницу на рентген – там скоро образовалась целая галерея изображений его легких. Кто-то ошибся, перепутав его мокроту с чужой, и врачи поставили диагноз „туберкулез“. Потребовались многочисленные анализы, прежде чем диагноз был снят» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 153).
2
В 1948 г. в журнале «New Yorker» появился рассказ Владимира Набокова «Symbols and Signs» («Знаки и символы»; 15 мая) и главы из книги «Speak, Memory» («Память, говори»): «My English Education» («Мое английское образование»; 27 марта), «Butterflies» («Бабочки»; 12 июня), «Colette» («Колетт»; 31 июля) и «My Russian Education» («Мое русское образование»; 18 сентября).
3
Вейнбаум М. На разные темы. Об Н. С. Каринском // НРС. 1948. 21 июля. № 13235. С. 3.
1
См.: Письмо группы членов З<аграничной> Д<елегации РСДРП> Б. И. Николаевскому. 19 мая 1949 // Меньшевики в эмиграции… Ч. 2. С. 289.
2
То есть 95 кг.
1
Вишняк М. М. М. Карпович // НРС. 1946. 1 авг. № 13246. С. 3.
1
Речь идет о «деле Касенкиной <Оксаны Степановны (1896–1960)>», учительницы химии в советской школе в Нью-Йорке и невозвращенки. Вместо того чтобы отбыть в СССР на пароходе «Победа» (на котором, к слову, во время этой поездки произойдет пожар с 42 погибшими), Касенкина (в разных источниках: Касьенкина, Косьенкина; ниже: Козьенкина) оказывается на ферме А. Л. Толстой, откуда пишет письмо генеральному консулу СССР Я. М. Ломакину, который ее забирает в консульство. Через несколько дней Касенкина выбрасывается из окна консульства и, выжив, остается в США. Политический скандал привел к закрытию советских консульств в США и, как результат, американских – в СССР, обострив отношения между странами в период холодной войны.
1
См. примеч. к письму № 245.
2
Н. Н. Кнорринг (1880–1967) является автором одной из наиболее полных биографий М. Д. Скобелева (1843–1882); см.: Кнорринг Н. Н. Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев: ист. этюд. [Т.] I–II. [Париж]: Изд. журн. «Иллюстрированная Россия», [1939–1940].
1
Алданов М. А. К 80-летию В. А. Маклакова // Маклаков В. А. Речи: судеб., дум. и публич. лекции, 1904–1926 / С предисл. М. А. Алданова. Париж: Изд. Юбилейн. ком., 1949. С. 7–25. На экземпляре, присланном М. М. Карповичу, дарственная надпись: «Дорогому Михаилу Михайловичу на память с лучшими новогодними пожеланиями. М. Алданов» (BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941).
2
Ср.: «Есть такое не слишком удачное выражение: „общественная нагрузка“. Кроме профессора М. М. Карповича, я не знаю в эмиграции ни одного человека, у которого „нагрузка“ была бы так велика, как у Екатерины Дмитриевны <Кусковой>» (Алданов М. О Е. Д. Кусковой // НРС. 1949. 6 дек. № 13738. С. 2).
3
Приведем это письмо.
Itzehoe.
