он понял, что я играю намного сильнее. Но это, как это ни странно, не вызвало у него, казалось, ни досады, ни раздражения, он увлекся процессом и вновь и вновь азартно предлагал сыграть еще раз. В этом упорстве, как я убедился впоследствии, весь Войнович: нужно попробовать еще раз, нужно продолжить борьбу, нужно добиться победы.
Потом он рассказал мне, что когда-то обыграл поэта Евгения Храмова, кандидата в мастера, с которым дружил в юности. А у меня лишь первый разряд. И вот он решил, что перворазрядника уж сам бог, как говорится, велел ему хоть раз обыграть. Но у него это так никогда и не получилось. А я так и не догадался доставить ему такое удовольствие!
…К вечеру 31-го все, с кем предстояло встречать этот Новый год, были на месте: приехали из Москвы Галя с Ирой, моя жена Клара Козлова, друг Войновича физик-экспериментатор Валя Петрухин, пришли гости из Малеевки. Здесь нужно сказать, что из заснеженной Малеевки сходились в этот дом к новогоднему застолью Сарновы Бен и Слава, Виноградовы Игорь и Нина, Станислав Рассадин с Алей, Олег Чухонцев, итальянская славистка Мариалина, бывал здесь Булат Окуджава с гитарой, приезжал из Москвы Борис Биргер. Участники застолья менялись, но традиция встречать здесь Новый год сохранялась до 1985 года.
…Отчетливо запомнилась встреча 1980-го, последняя с участием Войновича и его семьи: неожиданные перипетии той ночи, связанные с появлением у Володи радиопередатчика «Walky-Talky», красочно описаны им самим в книге «Автопортрет. Роман моей жизни».
Приходилось бывать и в квартире Войновича у метро «Аэропорт». Во двор известного писательского дома входили через высокую арку. Иногда идущих к Войновичу могли встретить в арке вопросом неизвестные «товарищи»: к кому идете? Услышав ответ, что к Войновичу, они настоятельно советовали не ходить туда. Но нас с Кларой ни разу никто в полутемной арке не встретил.
Телефон у Войновича отключили без объяснения причин, отключили и всё! Поэтому предупредить о приходе не было возможности (эра мобильников еще далеко-далеко), и иногда обнаруживалось, что Володя отсутствовал, и скорое его возвращение не предполагалось. Приходилось возвращаться домой, обменявшись с Ириной положенными любезностями. Ира всегда занималась с Олечкой, и, если Володя ожидался вскоре, мы ожидали его в другой комнате. Володя приходил то ли из магазина, то ли с почты, устраивалось застолье, во время которого и происходило общение.
Иногда идущих к Войновичу могли встретить в арке дома у метро «Аэропорт» вопросом неизвестные «товарищи»: к кому идете? Услышав ответ, настоятельно советовали не ходить…
Участвовал я и в проводах Войновича в мастерской Бориса Мессерера на Поварской (тогда ул. Воровского), когда дальнейшее его пребывание в Советском Союзе стало невозможным, и его отъезд с семьей за границу стал неизбежным. Настроение у всех почти траурное — кто мог представить себе, что советскому маразму осталось сроку всего лишь около десяти лет! Сам Войнович говорил, что надеется на скорое возвращение, но глаза у него были грустные-грустные. Провожающих вместилось в мастерскую около трех десятков человек: Паша и Марина (дети от первого брака), двоюродный брат Витя из Запорожья, Игорь и Нина Виноградовы, Борис Биргер с сыном от первого брака Лешей, Валя Петрухин с Олей Принцевой, Галя Балтер с Ирой, мы с Кларой, детский врач Виталий Андрющенко, наблюдавший маленькую Олю Войнович, известный кардиолог Гдаль Гильштейн, Игорь Золотусский, хозяева, конечно, — Белла Ахмадулина и Борис Мессерер. Остальных не помню или не знаю, а на фотографии, которая неоднократно публиковалась в различных изданиях, многие видны лишь со спины (их лица повернуты в сторону Войновичей, сидящих во главе стола), поди узнай через 38 лет!
Вернулся Войнович вместе с «Чонкиным», напечатанным в «Юности» Андреем Дементьевым, и с пророческой книгой «Москва 2042», предсказания и предвидения которой осуществляются (многие уже осуществились) на наших глазах. Более всего поражает читателей, к сожалению, не социально-политическое предвидение, составляющее суть книги, а такие эффектные совпадения, как ношение верховным правителем России часов на правой руке и свободное владение им немецким языком. Хотя нельзя не признать, что именно эти частные «предвидения» являются все-таки потрясающими и не поддающимися сколь-нибудь вразумительному объяснению.
После возвращения Володи былые встречи в доме Балтера не возобновились. Дело в том, что за прошедшие 10 лет мы с Ирой, дочерью Гали Балтер, стали мужем и женой, и центром внимания в доме стал теперь наш с Ирой сын Миша. В Малеевке стремительно менялся состав отдыхающих: писатели при открытии границ устремились за рубеж, и в дом, находящийся посреди деревни Вертошино, теперь редко кто наведывался.
Однако в Москве между нами и Войновичем то и дело происходили эпизодические и заранее условленные встречи.
Однажды мы встретились с Володей на чьем-то вечере 31 августа, это был день рождения моей Иры. Володя буквально потребовал, чтобы мы после вечера поехали к нему — Иру он очень любил и оценил ее еще задолго до эмиграции. Ей была вручена большая круглая металлическая коробка со сдобным немецким печеньем, оказавшаяся у него дома, и недавно вышедшая в антологии сатиры и юмора издательства «Эксмо» его книга. На книге автограф: «Дорогой Ирочке в качестве именинного подношения, а всему ее семейству вместе с ней — пожелания счастья… В. Войнович. 31 августа 2000 г.».
…После смерти Ирины в конце 2003 года Володя долгое время был в ужасном состоянии: с погасшим взглядом, мрачным выражением лица. Много позднее от его сына Паши, с которым я и моя жена Ира давно дружили, я узнал, что Володя женился на некоей бизнес-вумен, у которой дача в старом писательском кооперативе в районе Красной Пахры. Паша очень хвалил её, характеризовал как очень добрую и гостеприимную, очень внимательную к отцу. Она, по его словам, надстроила на даче третий этаж, оборудовав его как кабинет Володи. Паша настойчиво советовал мне позвонить отцу и посетить его.
Вскоре, во время празднования 75-летия Войновича в ресторане гостиницы «Космос», я познакомился со Светланой. Вечер организовало издательство «Эксмо» (Леонид Шкурович) на широкую ногу, с количеством гостей не менее сотни. Поговорить ни с Володей, ни со Светланой тогда, конечно, не удалось, но наше регулярное общение возобновилось. Светлана действительно оказалась замечательным человеком, теплым и заботливым. Очень сердечно относились к ней все известные мне друзья Войновича, в том числе Сарновы. Наблюдая Володю и Светлану в их загородном доме, не могу не отметить, что они составляли очень трогательную пару. Не раз слышал я, как Володя читает стихи, посвященные Светлане, не раз обращал внимание на ее озабоченность: «Володенька! Ты хорошо себя чувствуешь?». Именно здесь,
![К. Колесниченко - Закат [СИ, полностью]](/uploads/posts/books/67980/67980.jpg)
