увязли бы в мокром от дождя грунте. В итоге Элдер и ее спутник предпочли стартовать поскорее и рискнуть: а ну как шторм у Азоров удастся проскочить?..
С тех пор ситуация по этой части в Нью-Йорке заметно улучшилась: построен новый аэропорт со взлетно-посадочными полосами протяженностью 3000 футов, не раскисающими во время дождя.
По мнению доктора Кимбалла, именно погодный фактор сыграл роковую роль в судьбе Уолтера Хинчлифа, который решил пересечь Атлантику с востока на запад и трагически погиб. На начальном отрезке пути аса сопровождал благоприятный северо-восточный ветер, но затем условия изменились. Как установили в дальнейшем, посреди океана летчик попал в зону резкого падения давления и низких температур, что, вероятно, привело к обледенению и критическому увеличению веса машины.
Доктор Кимбалл рассказал мне о подготовке к трансатлантическому перелету Бэрда. Накануне предполагаемого старта метеорологи были сбиты с толку противоречивыми сведениями. Барометр на мысе Кейп-Рейс (восточной оконечности острова Ньюфаундленд) показывал «ясно». Но ежечасные метеосводки с борта парохода, который следовал в западном направлении по маршруту океанских лайнеров, предупреждали о неуклонном падении давления. А это значило, что Бэрда в начале пути ожидает шторм.
В полночь с корабля, как раз миновавшего в тот момент Кейп-Рейс, пришло еще одно сообщение. Приборы на борту регистрировали куда более низкое давление, чем барометр на суше. И тут синоптик, дежуривший в нью-йоркской конторе, сопоставив все данные, догадался: барометр на судне неисправен. На самом деле никакого шторма нет и в помине!
События, как вспоминает доктор Кимбалл, развивались стремительно:
– Этап старта выдался особенно напряженным. Когда я сообщил Бэрду о неблагоприятном прогнозе на следующие сутки, он решил лечь спать. Но в полночь мы обнаружили эту ошибку в показаниях барометра, и тогда расклад моментально изменился. Я позвонил Бэрду и объяснил, что он вполне может рассчитывать на попутный ветер. Затем спешно составил новую карту погоды и поехал к нему. Он тогда ночевал у приятеля на Лонг-Айленде, рядом с аэропортом Рузвельт-Филд. Я был на месте часа в два ночи. Мы обсудили ситуацию, и Бэрд сказал: «Решено, стартуем!» Вскоре он отправился в аэропорт, где его ждали остальные члены экипажа. «Фоккер» стоял на склоне этакой насыпи, которую заранее соорудили для ускорения разгона. Моторы уже прогревались. Облака висели низко, и едва забрезжил рассвет, как пошел дождь. Бэрд спросил, есть ли повод беспокоиться. Я его успокоил. Ответил, что в худшем случае местами пройдут небольшие ливни, так что откладывать полет смысла нет. Ну вот… Как вы и сами прекрасно знаете, «Америка», несмотря на тяжелый груз, благополучно взлетела, даже не добежав до конца полосы!
Выходит, решение о начале этого знаменательного перелета, «настоящего шедевра аэронавигации» (слова доктора Кимбалла), всецело зависело от прогноза погоды. Наверняка синоптик, осознавая свою ответственность, бодрствовал и в последующие две ночи, пока не удостоверился, что Бэрд и его товарищи целыми и невредимыми добрались до берегов Франции.
Как-то раз участники всех трансатлантических перелетов на машинах тяжелее воздуха организовали торжественный обед, и доктор Кимбалл в знак признания его заслуг перед авиацией был приглашен в качестве почетного гостя. Присутствовать, разумеется, смогли не все летчики, но собрание все равно получилось достойное: Чемберлен, Бернт Балхен, Бэрд, Линдберг, Льюис Янси, Жан Ассолан (который специально ради такого случая приехал из Франции) и Фрэнк Кортни. Мы с Рут Элдер представляли женскую часть цеха.
Не секрет, что зимой капризы погоды то и дело вызывают задержки в движении судов. Даже поезда иной раз оказываются в плену снежных лавин или размывов. Заносы и слякоть на проселочных дорогах могут поставить крест на самой тщательно спланированной автомобильной поездке, и, конечно, всякий городской житель знает, какие бывают пробки из-за скопления транспорта после обильного снегопада. Все это она, всесильная погода!
Именно воля стихии – с этим не поспоришь – определяет успех или неудачу самых разных видов человеческой деятельности, от земледелия до перевозки пассажиров и грузов.
Толчком к развитию метеослужб послужила знаменитая Балаклавская буря, разразившаяся поздней осенью 1854 года у берегов Крыма. Неслыханный ураган пронесся над Черным морем, уничтожив десятки судов с продовольствием, одеждой и боеприпасами для осаждавших Севастополь войск.
Затонул в том числе огромный французский корабль «Генрих IV», гибель которого побудила директора Парижской обсерватории астронома Урбена Леверье исследовать движение бури через Европу с запада на восток в предшествующие дни. В результате этих изысканий французским правительством была создана первая в мире регулярная синоптическая служба – зародыш привычной нам сегодня международной системы штормовых предупреждений и прогнозов погоды.
С тех пор прикладная метеорология решила немало важных задач. В наше время самые актуальные из них связаны как раз с обеспечением полетов. Эта ветвь науки еще молода и, как мне кажется, открывает любопытные перспективы для увлеченных женщин: такая работа интересна сама по себе и вдобавок позволяет прикоснуться к миру авиации. Но, похоже, метеорология пока еще не особенно влечет к себе «слабый пол».
– А что мешает девушкам идти в синоптики? – спросила я давеча руководителя одного из филиалов Бюро погоды.
– Да в общем-то ничего, – ответил он. – За исключением того, что для сбора данных и проведения наблюдений придется иногда выходить на улицу в плохую погоду и карабкаться по лестницам.
Если бы я не знала, что в Бюро принимают по результатам обычного экзамена (как в любую государственную организацию), то могла бы подумать, что критерием служит умение ловко облачаться в комбинезон. Но на всякий случай решила все-таки уточнить у своего собеседника, действительно ли оба пола имеют равные шансы.
– Да. Мы берем и мужчин, и женщин. Если результаты экзаменов у соискателей примерно одинаковые, то финальный выбор, как правило, за начальником подразделения.
– Но как обстоит дело на практике? У вас в штате вообще есть женщины? – поинтересовалась я.
– Конечно. В основном в нашем вашингтонском офисе. Формально они числятся стенографистками и сотрудницами канцелярии, но по характеру обязанностей последних было бы правильнее назвать младшими синоптиками. Естественно, в профильных отделах таковых больше.
Хотя львиная доля работниц национальной метеослужбы базируется в Вашингтоне, я наслышана об одной их коллеге, которая ведет наблюдения прямо на воздушной трассе, – или, если угодно, трасса проходит мимо ее жилья.
Над рекой Гудзон, там, где она, сужаясь, делает излучину у городка Пикскилл, стоит комплекс Сент-Мэри – монашеская община со школой. Туманы здесь имеют обыкновение сгущаться очень быстро и держаться особенно долго. Недаром пилотам, курсирующим между Нью-Йорком и Олбани, известно: если благополучно минуешь это место, то и остальная часть рейса пройдет гладко. Так вот, настоятельница, сестра Мэри Энтони, регулярно составляет подробные метеосводки, и благодаря ей летчики осведомлены о погодных условиях в самой коварной точке маршрута.
Новые эксперименты
