Блатной: Блатной. Таежный бродяга. Рыжий дьявол - Михаил Дёмин

– Ну а лесник где?

– На том свете, – усмехнулся Семен.

– Была, значит, схватка?

– Да уж так получилось, – пожал плечами Семен. – Ты помнишь, лесник напросился ко мне в попутчики? Ну, мы отправились в тайгу, и прошло более двух суток…

Прошло более двух суток. И все это время, как рассказал Семен, он почти не спал. Боялся нападения. И, лежа ночами у костра, лишь притворялся спящим. И поначалу имелись у него некоторые сомнения. Все-таки ему трудно было поверить в то, что лесник – старый добрый знакомый – способен на преступление. Но в первую же ночь он заметил, что и тот тоже не спит. Тоже притворяется… И тогда сомнения отпали. Семен понял: перед ним враг! Враг опытный, безжалостный, хитрый.

И так началась их взаимная охота. Ночами оба бодрствовали, а с наступлением дня брели, борясь с усталостью и дремотой. Долго так, естественно, не могло продолжаться. И лесник не выдержал первым. Он набросился на лежащего Семена с ножом. Но тут он ошибся – он ведь был уже слаб, измотан бессонницей… И, короче говоря, справиться с ним оказалось нетрудно. Там же, на месте, Семен и похоронил его, забросал тело хворостом. И двинулся дальше, уже вместе с эвенком.

Лесник, как выяснилось, допустил и вторую ошибку: своего Карарбаха у него не было – никто не прикрывал его со стороны. И это, конечно, облегчило все дело.

– А скажи-ка, что у тебя с ногой? – поинтересовался я затем.

– Да попортили маленько в перестрелке, – небрежно ответил Семен. – Вообще-то рана не страшная, кость не задета…

– А где вы, кстати, обнаружили Каина?

– В первый раз в Медвежьем логу, – сказал Семен, – в том самом… Ты нам здорово, брат, помог. Ведь там действительно оказалась ихняя база!

– Что же, там большая была банда?

– Мы застали всего троих. Среди них как раз был и Каин. Ну, двоих мы быстро прикончили, а Каин ухитрился как-то скрыться… Ушел, подлец… Хотя Карарбах его успел все же подранить – перешиб правое плечо. И мы знали, что ему уже никуда не деться. Однако походить нам пришлось немало… Представляешь, каково мне было с моей-то ногой?

– Н-да, – сказал я, – еще бы… Ну и куда же он все-таки скрылся?

– Он не то чтобы скрылся, – низким, странным, каким-то чужим голосом проговорил Семен, – он в западню попал…

– В капкан, что ли?

– Да нет. Западня получилась природная… Это уж ему, видать, самой судьбой уготовано было.

– Но куда он, собственно, попал? Ты можешь объяснить по-простому?

– Постараюсь, – медленно сказал Семен. – В общем, так. – Он сильно потянул в себя воздух сквозь сцепленные зубы. – Каин когда уходил от погони, сильно спешил, пер по кустам напролом, не разбирая дороги. Ну и сорвался с крутого откоса в овраг. В тех местах много всяких ям и обрывов… Но на дно оврага он не упал, а повис, зацепившись браслеткой от часов за корень лиственницы. Лиственничные корни, как ты, наверное, знаешь, крепки как железо. А браслетка у него тоже была металлическая. Так что он оказался схваченным намертво! И выбраться из этой западни уже не мог: правая-то рука его не действовала. Да и крови он к тому же потерял много… И так он и провисел на левой руке пять дней. Покуда мы его не отыскали.

За разговором незаметно мы ушли далеко, пересекли северную окраину города и оказались в незнакомом мне глухом предместье. Место здесь было мрачное, пустынное, какое-то нежилое. Где-то поблизости рокотала тайга… Карарбах, все время шедший позади нас и молча попыхивающий там своей трубочкой, теперь оживился, проскользнул вперед.

– Топай за ним, – шепнул Семен.

И мы заторопились, следя за маячившей во тьме фигурой.

Минуту спустя фигура исчезла. И вскоре впереди вспыхнул огонек. Подойдя ближе, я разглядел шаткое пламя разгорающегося костра. А рядом с ним – рогатый силуэт оленя и очертание низких продолговатых нарт.

От костра навстречу нам поднялся Карарбах. Он держал в руке тугой рулон бересты. Кора пылала, как факел. И, взяв этот факел из рук старика, Семен подвел меня к нартам и тихо сказал:

– Гляди!

На нартах навзничь лежал человек. Я пригнулся, пытаясь при свете факела разглядеть его лицо… И вздрогнул. Лица у человека не было.

У него не было лица! На месте глаз темнели слепые мертвые провалы. Нос был обглодан. И губы – тоже. И там, в зияющем отверстии рта, виднелся обрубок языка… Внезапно обрубок этот шевельнулся. И на мгновение мне почудился как бы слабый стон, какое-то бульканье, хрипение.

– Так он живой? – отшатнулся я. И почувствовал, как под шапкой у меня шевельнулись волосы.

– Нет, – сказал вдруг Карарбах. – Он давно уже мертвый.

– Но он же дышит, слышите? Хрипит…

– Это не важно, – жестко продолжил охотник. – Он мертвый. Его нету. И ты не смей его жалеть. Террака жалеть нельзя!

– Господи, что же это такое? – пробормотал я, отворачиваясь, с трудом подавляя чувство дурноты. – Как это произошло? Кто его так? – Я посмотрел на Семена: – Ты? Или старик?

– Ну что ты, – ответил тот, наморщась. – Как ты мог подумать? Тут другое… Когда он повис там, на откосе, то лицо его пришлось как раз вровень с лисьим гнездом. А в эту пору лисы злые, голодные. Ну, и можешь себе представить: в течение пяти дней…

– Они его обгладывали, жрали, – догадался я, – лакомились им живым.

– Вот-вот. Поистине ужасное наказание.

– Но что же с ним делать сейчас? – спросил я, стараясь не глядеть на нарты. – Надо все же доставить в больницу, а?

– Это сделает Карарбах, – сказал Семен. – Он отвезет, мы с ним условились. Ну а я…

– А ты?

– Уезжаю, дружище. И давай-ка будем прощаться… В город я больше не вернусь. Слишком неуютно тут стало.

– Да, неуютно.

– Есть слух, что сюда идет из Красноярска воинская часть, – проговорил затем Семен. – Это верно?

– Точно. Батальон войск МВД. Он будет проводить широкую облаву на бандитов – очищать район.

– Ну вот… Представляешь, что здесь начнется? Станут хватать и виноватых и правых. Пожалуй, еще и до меня доберутся. – Семен умолк на миг, насупился. И потом, скрипнув зубами: – Не-ет, хватит. Хочу покоя. Будь они прокляты, эти золотые места!

Мы крепко пожали друг другу руки. И я сказал, продолжая удерживать сухую, твердую его ладонь в своей:

– Кстати, я тоже ведь уезжаю. Получил письмо: вызывают в Москву. Может, что-нибудь переменится…

– Ну, желаю успеха.

– А все-таки жалко мне с тобой расставаться.

– Ничего, – улыбнулся Семен, – дай Бог, еще встретимся…