был открытый участок, простреливаемый насквозь. Перебежать туда – значило попасть под очередь. И они так и оставались на месте, не в силах добежать до тех, кто уже задыхался в окружении.
А у нас ситуация была непростая. Весь фронт растянут, людей мало. Один взвод, всего тридцать пять человек, а держим городскую линию почти в восемьсот метров. Для города это колоссально. Там любой поворот, любая улица может стать угрозой. Снять людей с позиций – значит оголить сектор, дать духам возможность вломиться в спину. Мы это прекрасно понимали: любое смещение – и всё, нас могут разорвать.
Но снайперы сидели зажаты, и что-то нужно было делать. В итоге решились мы на вылазку маленькой группой. Я, замкомзвода Ткач, наш водитель Старшина и Русич. Четверо. Только мы. Собираемся и идём туда, сквозь гул выстрелов, по улицам, где каждый перекрёсток мог стать последним. Не было ни страховки, ни плана «Б». Была только мысль: вытащить пацанов, пока их не смяло окончательно.
Мы двигались квартал за кварталом, осторожно, перебежками. В это время группа прикрытия всё-таки смогла прорваться к Смайлику и его снайперам. Усилили их позиции, но выйти всё равно не могли. Их обложили плотным огнём.
Перед домом – открытое место, огороды, ни кустика, ни стены, чтобы укрыться. духи закрепились напротив, в северо-восточном здании. С крыши они простреливали каждый метр, не давая нашим высунуться. Снайперы забаррикадировались внутри и держались. Отбивались ожесточённо, укладывали врагов одного за другим. духи даже пытались зайти сбоку, прорваться через дверь. Но их там встретили в упор. Когда мы подошли ближе, увидели на земле следы этого боя – тёмные подтёки, лужа крови у входа.
Мы подтянулись к месту, вышли в улицу, контакт был почти мгновенный – метров сто-полтораста. Всё решалось быстро. Я помню, как по нам с Ткачом с крыши открыли огонь пара духов, когда мы продвигались по посёлку. Метров со ста. Мы технично их сняли, за несколько коротких очередей. Один из них рухнул прямо вниз с крыши. Плоская крыша, без бортика – и он полетел головой в землю.
Мы заняли точку наверху и начали подсыпать огнём по тем, кто мешал пацанам выбраться. Потом ворвались в здание, где сидели снайперы, и вытащили их. Всё прошло чётко: без потерь, без раненых. Только усталость, только выдох облегчения.
Смайл – настоящий красавчик. Настоящий снайпер. Запомнился мне навсегда. Держался как стальной, работал грамотно, без лишних движений. Он тогда показал, что значит спокойствие под огнём. Живой остался, сейчас работает. И я рад, что судьба тогда сохранила его.
«Ментобаза»
Фронт тогда застыл. Мы немного продвинулись вперёд и встали, закрепились на участке. Ждали подкрепления, ждали, когда подъедут наши, когда подтянется весь отряд.
Так и стояли. Перестрелки были почти каждый день: то они нам насыпали, то мы отвечали. Обычная позиционная возня. Наш квартал заканчивался асфальтовой дорогой, и по ту сторону уже были духи. Дорога становилась своеобразной чертой: мы по одну сторону, они по другую.
Чуть позже прибыл наш второй отряд. Уже в полном составе. Зашли организованно, уверенно. Мы им передали свой сектор – те самые дома, которые занимали. Они там расквартировались, обустроились, встали на позиции.
А мы остались в своих, готовились к следующему. План был понятен: через пару дней нарисовать задачу, идти дальше, за дорогу. Там начиналась их территория, и именно туда предстояло рвануть.
И всё это время чувствовалось напряжение. Два дня сидишь, смотришь через дорогу, понимаешь – вот они там, так же смотрят на нас.
Помню, выдали нам тогда квадрокоптер – один из первых на взвод. Для всех это было в новинку. Никто толком не умел с ним работать. А у меня уже был опыт: ещё раньше летал на «Фантоме» – это такой маленький квадратный дрон от DJI[93], не «Мавик», но из той же серии. Я сразу взялся за управление.
Поднял его в воздух, прогнал маршрут, посмотрел сверху, где можно выходить, где закрепляться, как удобнее подойти. С воздуха всё выглядело совсем иначе: крыши, узкие улочки, кварталы, и сразу ясно, где засада, где прострел. Такая рекогносцировка стоила целого отделения разведки.
Тем временем артиллерия наша уже подтянулась и развернулась на позициях. Мы готовились к задаче основательно: два дня нам нарезали план штурма, отрабатывали детали. В это же время прибыл второй отряд, подтянулось усиление, приехали и другие подразделения. Фронт оживился, собирались двигать серьёзно.
План был такой: все отряды двигаются вперёд – «двойка», «тройка» и остальные. У каждого своя полоса наступления. А перед нами стояла цель, которую мы между собой называли «ментобаза» – полицейская академия. Это был ключевой объект. Дальше, сразу за этой академией, начинались ворота Салах-ад-Дина – южный въезд в Триполи. По сути, окраина города, настоящий порог. Взять «ментобазу» значило открыть себе путь в сам Триполи.
Мы готовились к этому долго. Целый месяц сидели в позиционке – тягомотина страшная. Причём работали в составе чужого отряда, своим взводом. Это давило морально: рядом не свои пацаны, а ты как будто «в гостях». Связь есть, задачи общие, но всё равно не то.
И с оружием тогда было худо. Выдали такие одноразовые автоматы, кое-какие стволы, но не то, что нужно для серьёзного штурма. Чувствовалась напряжёнка. Каждый понимал: идти придётся в бой, а «железо» в руках – еле живое.
Тем не менее всё спланировали чётко. Поехали в штаб, расписали движение, время, порядок. Когда именно переходим улицу, где закрепляемся. Потом я вернулся в свой опорный дом – ту самую базу, где мы сидели взводом.
Собрал командиров отделений. Сели, разложили карты, стали обсуждать: кто пойдёт первым, кто прикрывает, где будет работать пулемёт, кто отвечает за гранатомёты. В комнате пахло потом, порохом и пылью, но все слушали внимательно. Никто не спорил. Каждый понимал – от этих решений зависит, кто вернётся, а кто останется лежать на улицах Триполи.
Группа Пермяка
И вот настал день штурма.
Назар со своим вторым взводом пошёл по правому флангу. Я повёл своих по центру. Слева двигался взвод Манула. Первый взвод оставили в резерве. Всё было расписано: кто куда идёт, какие улицы переходит, где занимает рубеж.
Именно тогда у нас пошли первые серьёзные потери. Пермяк погиб. Он был командиром первого отделения, крепкий мужик, надёжный, опытный. Его группа должна была перейти дорогу и взять здание напротив.
На той стороне был дом с
