Кирилл Деюре, Адиль Зараф
Лучшая работа в мире: история ветерана ЧВК «Вагнер»
Серия «Время Z»
При оформления издания использованы фотографии Кирилла Деюре
© Кирилл Деюре, 2025
© Адиль Зараф, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Предисловие авторов
Имя моё, наверное, никому ничего не скажет. А вот позывной мой в Компании[1] люди знают. Поэтому – разрешите представиться, Шахид. Ну, или для краткости – Шах. Простой штурмовик, который прошел путь до командира разведвзвода ЧВК «Вагнер».
Я не сильно общительный человек, такой, немного закрытый. Поэтому могу некоторые моменты где-то пропустить, не учесть там какие-то даты или мелочи. Но, думаю, ничего страшного, главное – рассказать правду. По крайней мере, в той форме, в какой я её запомнил.
Я пришёл в Контору в самом начале 2015 года – практически в тот момент, когда она ещё только формировалась. До этого служил по контракту в Вооруженных Силах и получил там свой первый армейский опыт. В 2014 году я поехал на Донбасс, работал в составе «Спарты» – а оттуда уже перешел в состав «Группы Вагнера».
Тогда ещё не было цельной, большой Компании, которой ЧВК «Вагнер» стала впоследствии. Создавались первые группы, первые штурмовые отряды, и первые бойцы и будущие командиры начинали получали свои номера. Я получил жетон одним из первых – тот самый, с литерой «М». Мы начинали работать, заниматься, собирать свои штурмовые подразделения. Ездили в ближнее зарубежье, в дальнее зарубежье – были всякие разные задачи. Было много очень хороших моментов и, конечно, немало трагических.
Многие, кто возьмёт в руки эту книгу, наверняка зададут вопрос: «Ребята, ну как так? Ведь была же полная конфиденциальность. Снимать запрещалось. Фото, видео, карты, позиции – всё строго под грифом. Как же у вас оказалось столько материалов?»
И вот я, как один из участников тех событий, скажу прямо: никаких привилегий у меня не было. Под раздачу попадали все одинаково. Служба безопасности Компании не щадила никого. Действительно, контроль был жёсткий, а запреты – настоящие.
Но был установлен порядок. Когда мы улетали в командировку, разрешалось брать с собой некоторую электронику. Телефоны, навигаторы, приборы наблюдения. Всё это собирали в отряде, передавали в СБ. Там каждый предмет проверяли, записывали серийные номера, фиксировали. Потом складывали в коробки и выдавали уже централизованно.
Я всегда летал с «Гармином» – старым, но надёжным GPS ST–64[2]. До сих пор лежит дома, работает, как часы. В нём стояла флешка с большим объёмом памяти. Для отчётности мне официально разрешили пользоваться GoPro. Я и снимал на неё – короткие ролики, фотографии, которые нужны были для докладов, для отчетности. А параллельно сохранял копии – закидывал их на флешку в «Гармин».
Фактически всё оставалось в рамках правил. Я не прятал материалы в носках, не вывозил тайком через границу. Всё перевозила служба безопасности, официально. По приезде флешку и прочие гаджеты возвращали.
Так что в тот момент, пока Компания жёстко держала режим, я ничего не нарушал. Не шумел, не светился. А теперь, когда с этих архивов снят гриф конфиденциальности, можно спокойно рассказывать и показывать. Это и есть ответ – фотографии, видео, записи сохранились не потому, что кто-то «нарушал», а потому что в Компании существовала отлаженная система, как с этим работать.
Думаю, получится рассказать правду. Дай бог, чтобы получилось…
Кирилл Деюре
* * *
О деятельности каких-либо российских вооруженных формирований можно было слышать издалека и не совсем четко, а эти фотографии с «заблюренными» лицами с ближневосточных границ только прибавляли интереса. Обычный человек, который завел канал для души и начал интересоваться событиями за границей, не мог представить, что познакомится с такими людьми и займется не просто написанием книги, а документированием истории. Работать с теми, на кого равнялся, – бесценный опыт. Не буду писать много, я не главный герой этой истории, о главных людях вы узнаете позже.
Всё только начинается!
С Богом!
Адиль Зараф
* * *
Я – наёмник, так карта легла.
Пусть «наёмник» в звучанье бездушно.
Но вот Родина вновь наняла
меня в день, когда я стал ей нужен.
Мой с рожденья подписан контракт,
и война для меня лишь работа.
Бьётся сердце под выстрелы в такт,
мокнет «горка» от крови и пота.
Научился врагов убивать,
спать со смертью в холодной постели.
Научился в аду выживать —
это самое главное в деле.
Ещё, плохо умею прощать,
милосердье – БэКа очень редкий.
И в глазах моих боли печать,
и души переломаны ветки.
Я привык не желать, не гадать
и хранить так… «на всякий» гранату.
Я привык очень часто терять,
отдавать самых лучших закату.
Я – солдат, так сложилась судьба,
но в огне не за злато бедую.
Смерть жестока, коварна, груба…
я за Жизнь своей жизнью рискую.
Вит Дорофеев
Часть 1
Армия – Чечня – Южная Осетия – ДНР
2002–2015
Тяжело в учении…
В юности я особо ни о чём не думал, что стану, там, воином, защитником Отечества. Ничего такого. Родился я на Сахалине, потом семья перебралась в Иркутскую область. Посёлок самый простой – сенокосы, покосы, хозяйство, коровы. Жизнь деревенская, суровая, но честная. Вырос я крепким мужиком, привык к работе с малых лет. Как пришло время – пошёл в армию.
Больная тема – армия. Срочная служба, потом Грузия, Чечня. И больная она потому, что в отличие от командировок в Компанию, от которых остались сотни воспоминаний, про армию вспоминать-то особо и нечего. Ни хорошего, ни толкового опыта.
Началось всё весной, в мае 2002-го. Тринадцатого числа, в день проводов. Проводы в армию, по сути, превратились в деревенский бедлам: вся деревня бухала как в последний раз. Водка лилась рекой, потом перешли на спирт. Две фляги, восемь литров разведённого спирта выдули за сутки. Очнулся я уже в военкомате, ничего не помню. Там сразу погрузили в поезд и увезли на распределительный пункт.
