неделю покупатель нашелся. Разумеется, я восприняла это как знак с небес и мысленно начала вить гнездо на Крукед Лейн. Мы внесли залог за дом нашей мечты. С каким увлечением я готовилась к переезду!
Наполняя коробки вещами, я представляла, как буду готовить ужины на прекрасной кухне с широкими окнами или нежиться в джакузи после долгого рабочего дня. Жизнь, о которой можно только мечтать, должна была начаться сразу же, как только мы обустроимся в новом доме, и я с нетерпением ждала этого момента. Джо, в свою очередь, составлял свой собственный список преимуществ Крукед Лейн. В основном в него входили обязанности, от которых он отныне будет избавлен. Мысль о том, что ему больше не придется косить траву и убирать снег, приводила его в восторг.
Между тем обычная бумажная работа и встречи шли своим чередом. Нам без проблем одобрили ипотеку, а наш старый дом на Спринг Милл авеню прошел все плановые проверки. Решающий день приближался, и одновременно росло наше волнение по поводу переезда. Мы считали дни и не ждали неприятностей, но они сами поджидали нас прямо за углом.
Все началось, когда старые часы в углу офиса по продаже недвижимости пробили три часа. Покупатель нашего дома опаздывал уже на тридцать минут. Это было странно, поскольку он сам был риелтором.
Наш агент судорожно пытался дозвониться до него, но телефон молчал. Прождав еще полчаса, мой муж решительно встал. «С нас хватит, – сказал он. – Мы уходим. Если вы не докажете, что у покупателя были веские причины, помешавшие ему связаться с офисом, продажа отменяется».
И мы ушли.
Я была в шоке. Джо быстро миновал эту стадию и перешел к ярости. Во время ужина мне казалось, что у него из ушей вот-вот пойдет дым. Ни один из нас не был готов смириться с тем, что агентство недвижимости не удосужилось проверить легитимность покупателя. У нас не было опыта продажи домов, и когда наш агент говорил, что все в порядке, мы верили, что так и есть. Невероятная глупость.
Около семи часов вечера позвонил наш агент по недвижимости. Он сказал, что ему удалось связаться с покупателем, и тот признался, что испытывает некоторые трудности с получением ипотеки.
– Если вы согласитесь дать покупателю отсрочку на несколько недель, то все получится, – добавил он.
Джо выключил микрофон:
– Что скажешь, Энни?
Я стояла среди упакованных коробок, думая о доме на Крукед Лейн. Фраза «дадим ему еще один шанс» так и вертелась на кончике моего языка. Вряд ли Джо разделял мое великодушие. Поэтому я глубоко вздохнула и произнесла:
– Ни за что, Джо. У него был шанс, и я не думаю, что нам стоит полагаться на его пустые обещания. Здесь что-то нечисто, и я не доверяю этому парню.
Джо облегченно вздохнул, сообщил о нашем решении агенту и положил трубку.
– Все официально, Энни. Продажа нашего дома отменена.
– Что нам теперь делать? – спросила я, надеясь, что у Джо есть туз в рукаве. Однако в глубине души я уже знала, что надеяться не на что.
– Вот что, – ответил Джо, набирая номер агента по недвижимости нашего дома на Крукед Лейн.
В этот момент мне пришлось выйти из комнаты. От одной мысли о том, что нам придется выплачивать два ипотечных кредита, пока наш старый дом не продадут, я покрылась холодным потом. Я точно знала, что Джо никогда не согласится на «свинг-кредит» или любой другой высокопроцентный «быстрый выход», и в этом он был абсолютно прав. Ситуация явно была не в нашу пользу. Оставалось только просить агента расторгнуть договор о покупке дома на Крукед Лейн.
Закончив разговор, Джо вернулся в гостиную и опустился на диван рядом со мной.
– Какой бардак, Энни. Какая ужасная, огромная, изматывающая неразбериха.
Владелец дома на Крукед Лейн согласился расторгнуть с нами договор при условии, что офис нашего агента по недвижимости пришлет письмо с объяснением случившегося. Там были недовольны, но пошли нам навстречу. Хотя наш агент предпочел бы уговорить нас дать покупателю еще один шанс, он все равно согласился отправить письмо.
Когда пыль немного улеглась, мы с Джо решили притвориться, что наш маленький домик на Спринг Милл авеню – это Крукед Лейн. Так мы и поступили – в плане ипотеки то есть. Платеж по ипотеке за новый дом оказался почти в два раза больше, чем мы платили за дом на Спринг Милл авеню. Поэтому каждый месяц мы выписывали чек, который почти вдвое превышал сумму нашего планового платежа.
За прошедшие годы мы сделали косметический ремонт, сняли старые деревянные панели и установили деревянные полы, но джакузи у нас, конечно, нет. И все эти годы мой муж по-прежнему ворчит, когда приходит время стричь траву.
Удивительная новость: в декабре прошлого года мы сделали последний платеж по ипотеке, на пятнадцать лет раньше срока. Это довольно позитивный результат в мире, где ипотечные кредиты имеют огромный вес. У нас больше нет ипотеки. Зато есть документ и капитал. У нас есть душевное спокойствие и уютный дом, который мы полюбили. Просто иногда нужно посмотреть на ситуацию с другой стороны. Цвести в своем саду, а не мечтать о чужом.
Аннмари Б. Тейт
Весь мир – игровая площадка
Каждый раз, когда мы сталкиваемся со своим страхом, то обретаем силу, мужество и уверенность в своих силах.
Теодор Рузвельт
В детстве я ненавидела девочек, которые умели прыгать через скакалку. То есть практически всех. На переменах я не выходила на школьную площадку – сидела в классе и смотрела в окно. Потому что сколько бы я ни старалась и как бы ни плакала, у меня все равно ничего не получалось.
Я чувствовала себя такой нескоординированной. Такой неуклюжей. Старшая сестра дала мне несколько уроков – бесполезно. Однажды я попросила помощи у одной из девочек в школе. И что же? Она только и делала, что хихикала, и я больше к ней не подходила. Что и говорить, детство бывает жестоким.
Как и взрослая жизнь. Я пропускаю шаги. Я оступаюсь. Я смотрю, как мимо проносятся другие – те, у кого больше талантов, связей, взглядов и симпатий. Все они проскакивают мимо. Проскакивают.
Даже сейчас, будучи взрослой женщиной, я постоянно борюсь с желанием не выходить на площадку и понаблюдать за остальными из окна. Я рисую маленькие, безопасные круги, внутри которых меня не заденут. Легко верить, что таким образом я забочусь о себе.
Однако теперь у меня
