у меня в памяти. Место, где я ужинал 27 лет назад, превратилось в полуразрушенное здание, половина которого уже находилась в Дрине, заросшее кустарником и окруженное с обеих сторон ивами. Я стоял там и думал: «Здесь надо что-то сделать».
Несколько лет спустя началась еще одна в череде моих донкихотских битв. Дон Кихот, по Сервантесу, был Рыцарем печального образа, а я стал «рыцарем печального безобразия». Вообразил себе город, который должен был здесь быть и, в соответствии с архитектурой смешения стилей, создавать условия для новой жизни в городке без трамвая.
Зная, насколько Милорад Додик готов на всевозможные действия, я поехал в Баня-Луку и сказал ему, что Вишеград умирает, что города в Боснии делятся на городки с трамваем и без – по сути, трамвай есть только в одном городе – и нигде в мире нет каменного города, посвященного писателю. В Белграде «крлежианцы» и демократы редко вспоминали Иво Андрича, а когда должно было отмечаться столетие со дня его рождения, они поставили картонную фигуру в гардеробе аэропорта и написали названия его романов на ступенях лестницы. Это перешло все границы. Когда я сказал, что мы будем первыми, кто построит целый город – посвящение писателю, он кивнул и сказал: «Давайте сделаем это!»
Кампания началась с установки многочисленных рекламных щитов в Баня-Луке с изображением Андрича.
Два месяца спустя симфонический оркестр вместе с экскаваторами и бульдозерами ознаменовал начало строительства. Думаю, тогда еще никто не верил, что вырастет город, который хочет примирить прошлое, что его возникновение станет залогом будущего и что своим существованием он успокоит население и затруднит сползание к новому кровопролитию. Какая утопия!
Сопротивление началось в Сараеве и дошло даже до ЮНЕСКО[118], искажая правду о том, что полуостров находится в охраняемой зоне, хотя он располагался в трехстах метрах от моста. Я приехал в Париж, разрешил недоразумения с госпожой Боковой, и разрешение было получено. Строительство началось. А «факир-фукара» из Сараева облаивала мои попытки спасти Вишеград от упадка и зажечь свет. И все лишь потому, что их удовлетворит только возвращение Вишеграда в их руки, а все остальное – четничество.
Сидран позвонил мне:
– На кой черт тебе этот Андричград? Ты же знаешь, что сербы совершили геноцид во всем регионе.
– Здесь – нет, проверено. Ужицкий корпус прибыл, когда большинство мусульман покинули Вишеград, и произошедшие убийства были актом мести и единоличным преступлением Лукича.
– Ты ничего не понимаешь, – говорит он мне, – они тобой манипулируют.
– Зачем им манипулировать? Мы строим машину времени, как говорят англичане. Мы хотим город мира!
Это был наш последний разговор.
Выгребные ямы фейсбука[119]
11 апреля 2012 года
Такого раньше никогда не было! После падения Берлинской стены все изменилось. То, как ты выражаешь себя и что говоришь, менее важно, чем голод толпы и ее потребность что-нибудь закинуть в глотку.
Пользователи Фейсбука[120] с разинутым ртом ждут, когда им набьют пасть, они сжирают все подряд. Когда я думаю о пользователях этой сети, перед моими глазами всегда стоят отчаянные болельщики с футбольных стадионов, где составляются планы новых войн. Парни, зажигающие файеры и ждущие момента, когда им представится случай напиться крови противника. Пушечное мясо.
Это глупцы, порожденные мифом о борце за справедливость Рэмбо[121], идиоте, ставшем популярным, потому что бормотал имя своей возлюбленной. Когда предводители упомянутых болельщиков залезут на высокую ограду крупного мирового стадиона и их снимет международное телевидение – они сделали свою работу! Они становятся героями первых полос, а затем сразу же идут домой, открывают Фейсбук[122] и постят свою фотографию, чтобы кто-то ее лайкнул.
Раньше те же самые люди или их предки подхватывали в основном сигналы от телевидения, радио и газет. Они сидели как пенсионеры, кормили голубей в парках, а как только появлялся террорист, они его преследовали и ловили. Горцы отслужили свое в семидесятых: схватив террориста, они передавали его полиции. И что хуже всего, они ничего не просили за эту услугу!
Наследники тех героев Тито сегодня сидят в Фейсбуке[123] и заводят друзей без каких-либо обязательств. Без обязательств заводят, а потом удаляют всего одним кликом. Какие удивительные отношения, какая позиция!
Когда-то их предки, открыв рты, получали пропитание от телевидения, радио и газет. Сегодня это просто пищевая добавка, получаемая от Фейсбука[124]. Фейсбук[125] задуман для того, чтобы люди общались, но не строили отношения друг с другом, а также для того, чтобы как можно больше людей могли без принуждения появляться в этой социальной сети и доносить до властителей мира события и общепризнанное мнение. Так что этим, наверху, больше нет нужды прослушивать телефоны всех подряд и посылать типов с поднятыми воротниками выкуривать пачки и пачки сигарет, чтобы выяснить, о чем думает подозрительный парень за соседним столиком.
Из выгребной ямы Фейсбука[126], созданной технологией, знаменем демократического мира, на нас каждый день изливается поток всевозможных фекалий. Эту речь, конечно, не назовешь ректальной, хотя мозг в ней, как правило, не участвует. Здесь мысли спонтанно низвергаются в яму. Беспощадно.
Так бывает, потому что лицензию на болтовню получили все, а по большей части именно те, кто понятия не имеет, что говорит. Это попадает в канализационную сеть, засасывающую все, о чем думает посредственность, и это положительный момент, потому что так не слышно тех, кого следует услышать! Посредственность всегда приветствуется и никогда не отвергается! От нее не отказывались ни император, ни король, вот и демократия тоже не гнушается!
Что думает тот, кто не может стать голливудской звездой? Что думают те, кто не дефилирует по красной дорожке, или те, у кого нет шансов разбогатеть и доказать свою состоятельность размером своих сбережений? Именно они служат для пополнения бюджета и развязывания войны.
Этот сложный путь фекальной массы имеет один дренажный канал, направленный к разведывательным службам. Только легковерные думают, что спецслужбы не вторгаются в сточные пути мыслей, сфабрикованных пользователями Фейсбука[127]. Информация поступает в их коллекторы, и они просто сортируют ее, а затем выкачивают обратно на поверхность через социальные сети – от Фейсбука[128] до газет и телевидения. Наконец-то и для них настало время свободы.
Именно сюда пришло наибольшее количество тех, кто когда-то удивлял американского писателя Чарльза Буковски, задававшегося вопросом, почему каждый непременно должен быть кем-то!
Фейсбук[129] лишает людей возможности строить человеческие отношения, создает иллюзию желанности, иллюзию значимости, поощряет вуайеризм и другие извращенные занятия, о которых говорил великий Достоевский. С появлением Фейсбука
