Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
«Откупившийся» автор дожил до глубокой старости [57] .
Пришедшие к власти нацисты принимали Гёте «как своего». Сам Геббельс торжественно посетил его дом в Веймаре…
А Ницше! Как мы помним, его отец, пастор, покончил жизнь самоубийством. Современная статистика вообще определила: попытки суицида совершаются в семьях самоубийц в шесть раз чаще, чем в иных случаях. В горах потомственных грехов демоны роют свои норы прекрасно. «Ужасен конец неправедного рода» (Прем. 3, 19).
Одна из диавольских миссий Ницше была, как и у Шопенгауэра, – спровоцировать массовые суициды. «В начале ХХ века среди русских студентов, поклонников этих двух философов, разразилась целая эпидемия самоубийств. Один из таких случаев описан Леонидом Андреевым в его «Рассказе о Сергее Петровиче». При этом автор отмечает, что у его литературного героя, еще до того, как он начал изучать философию Ницше, отмечались большие странности в поведении. То есть фактически эта эпидемия суицидов была явлением вполне естественным, если учесть, что накладывали на себя руки люди с психическими расстройствами, которым философы дали удобную формулу для обоснования своего давнего намерения. Кстати, проблема самоубийства вообще остро интересовала Леонида Андреева. Почти все его многочисленные пьесы заканчиваются самоубийством одного из героев, а сам автор однажды бросился под поезд, но случайно уцелел, оказавшись между рельсами» [4–2]. Многочисленные русские самоубийцы перед смертью считали необходимым послать прощальное письмо именно Леониду Андрееву – чувствовали в нем своего…
Что там – какой-то студент или писатель! Массовая бойня Второй мировой – вот к чему приложил свою судорожную руку Ницше!
Естественно, идея самоубийства жила и в Гитлере. «Прежде чем наложить на себя руки в 1945 году, он уже несколько раз собирался совершить суицид: в 1924 году перед арестом после провала путча и в 1932 году, когда уход Штрассера мог вызвать раскол партии»…
Может, он тоже интуитивно понимал, что ему надо «откупиться»? Сначала – «послепутчевской» книгой «Майн кампф». А потом (поскольку демон не отступал) и еще более убийственными делами. В 1939 году, перед началом Второй мировой войны, Гитлер вещал: «Речь идет не о каком-то частном вопросе, а о том, быть или не быть нации».
«Один наблюдатель из его ближайшего окружения отмечал в последние дни августа ярко выраженную «тенденцию к смерти в стиле Нибелунгов».
Смерть и влекла его, и пугала. Так он томился всю жизнь.
Американская карикатура на Гитлера. 1933 г.
…Со смешанным чувством ждал он в своей горной резиденции «Бергхофф» звонка из Москвы, от Риббентропа. Договор с Россией должен был говорить о мире, но означал последний этап подготовки к крупнейшему жертвоприношению человеческой истории. Наконец звонок раздался. После разговора Гитлер с чувством облегчения вышел на террасу. Потирал руки. Полный мирных заверений договор заключен. Быть войне! Скоро генералы приступят к разработке плана «Барбаросса». Гитлер бросает взгляд на окружающие горы, в недрах которых, по преданию, спит император Фридрих… Какой сильный порыв ветра! Что это?! В одно мгновение небо становится ужасным! Кровавые и зеленоватые блики на низких, черных, клубящихся тучах! Они подсвечены словно не нашим, земным, а загадочным «черным» солнцем». Как будто отсветы разверзшегося, торжествовавшего, ждавшего обильную пищу ада предстали перед глазами Гитлера! Одна из его привержениц прошептала в ужасе: это к страшной крови! Фюрера трясло. Он крикнул что-то истерическое и покинул свое окружение.
Своей улыбкой странно-длительной,
Глубокой тенью черных глаз,
Он часто, юноша пленительный,
Обворожает скорбных нас.
«Демон самоубийства» – так назвал Брюсов свое стихотворение. Его герой – не отвлеченный принцип зла. Инфернальный персонаж личностен и деловит, как и бывает в жизни. Устами Брюсова он внушает «навязчивые мысли».
В ночном кафе, где электрический
Свет обличает и томит,
Он речью дьявольски-логической
Вскрывает в жизни нашей стыд.
Он в вечер одинокий – вспомните, —
Когда глухие сны томят,
Как врач искусный в нашей комнате
Нам подает в стакане яд.
Он в темный час, когда как оводы,
Жужжат мечты про боль и ложь,
Нам шепчет роковые доводы
И в руку всовывает нож…
В лесу, когда мы пьяны шорохом
Листвы и запахом полян,
Шесть тонких гильз с бездымным порохом
Кладет он, молча, в барабан…
Как и у другого романтика смерти, Алистера Кроули, все женщины, возникавшие в жизни Брюсова, заканчивали жизнь самоубийством [58] . Многие женщины Гитлера, также подверглись страшной «инфекции». Список начинает Мария Райтер, которая пыталась покончить с собой в 1925 году. В 1939 году такую же попытку совершила английская аристократка Валькирия Юнити Митфорд. Высокая статная красавица, жизнерадостная… И вдруг! Она словно воспроизвела суицидный «архетип» валькирии оперной. Сделала два выстрела в голову. Оставшиеся девять лет жизни Митфорд провела инвалидом. В каком-то смысле и она бросилась в пылающий огонь «Валгаллы»… На этом список не заканчивается. После ночи, проведенной с Гитлером, Сюзи Минтауэр повесилась. Известная актриса Рената Мюллер выбросилась из окна. О трагической судьбе Гели Раубаль мы уже говорили. Менее известно, как, уходя из жизни, Гитлер хотел увлечь за собой и личного пилота Ханну Рейч, предлагая ей ампулу с ядом. Она отказалась и успела вылететь из Берлина. Но этот путь был для Гитлера заказан. Он должен был покончить с собой! Его самого ведь не раз «утешали» слова Ницше: «Мысль о самоуийстве – сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи…»
Фридрих II. 1764 г.
Возникшие позже легенды о спасении Гитлера и смерти двойника совершенно не учитывают главного: больной, захваченной демоном души этого человека. Он был одержим безвозвратно. Породившая его культура не предусматривала спасения души. Неоязыческое самопосвящение Вотану от «копья силы»; напоминающая ритуальную слепота на фронте; все шоки его жизни; ритуал постоянного просмотра «Гибели богов» – стали этапами его инициации. Точнее – порабощения воли…
Финал «Гибели богов» гремит трагическими трубными звуками. Брунхильда отдает злосчастное кольцо власти дочерям Рейна. Она вернула страшный долг! Валькирия бросается в погребальный костер Зигфрида. Сцена освещается красными прожекторами. Все гибнет.
К самому фюреру смерть приближалась на фоне страшных и нелепых декораций. Итак, восьмиметровая глубина бункера. «… такой уход под землю отвечал все явственнее проявлявшимся главным чертам его натуры: страху, недоверию и отрицанию реальности» [47]. И вот он мрачно сидит под портретом Фридриха II, машинально поглощая очередную тарелку заварных пирожных. На впалых старческих щеках и усах остаются крошки.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
