назначения. Не дадим, говорят свободомыслящие люди, пусть томится, мы можем его видеть раз в семь лет в течение семи дней, когда чистят плотину, и нам этого достаточно!
Несмотря на незавершенное дело, меня тронуло, насколько любовь может быть безграничной. Даже мать увядающей красавицы не относится к своей прекрасной дочери так собственнически, как эти люди относятся к мосту под водой. Неважно, что мост не является частной собственностью! Ничего другого не оставалось, кроме как отказаться от моста, который после переноса должен был соединить Андричград с Вишеградом через реку Рзав. Я продолжил свои строительные начинания, но мысли мои часто уносились под воду, к мосту, который влюбленные люди держат затопленным. Единственным моим утешением было то, что, как я полагаю, мост был удивлен не меньше моего.
«С камнем все, как с языком», – сказал мне Матия Бечкович. Когда я спросил его, как он пишет свои стихи, он ответил: «Да легко! Представь, что гуляешь где-то по Герцеговине или Черногории! По ущельям, где нет-нет да и наткнешься на заброшенные и полуразрушенные каменные дома. Вернешь камень на место, где он когда-то стоял. Вот так я пишу!»
Так и я построил деревянный город. Деревянные дома, застигнутые в момент разрушения, разобранные и вывезенные, а затем собранные заново, получили в Дрвенграде новую жизнь. Здесь я узнал много нового. Больше всего о деревянных домах в странах Динарского нагорья можно найти в записных книжках австрийских шпионов, готовившихся к Первой мировой войне.
Задолго до выстрела Гаврило Принципа они тайно проникали на нашу территорию и внимательно следили за всем, что им могло понадобиться для войны. Эскизы наших мест обитания, размеры деревянных домов и способы строительства ваятов[137] – все это записано в книгах.
Первая мировая война стала величайшим испытанием для нашего народа и его самой славной победой в новейшей истории, но и самой большой потерей. Мы потеряли два миллиона мужчин. Наша славная армия поборола Австрию, от которой осталось немного. На территории тогдашней Боснии и Герцеговины – узкоколейная железная дорога, два-три мрачных административных здания в Сараеве и несколько сторожевых башен, которые, подобно крепостям вампиров, напоминали нам об оккупации и величайших людских потерях. Австрия не построила ничего, что заслуживало бы защиты. Ничего подобного мосту на Дрине, который в конце концов защитило ЮНЕСКО!
Следуя идее Матии Бечковича и его поэтической манере, я решил построить город Андрича, хотя этот процесс немного отличается от поэзии Матии. Здесь камень возвращается туда, где его никогда не было. Однако он мог быть или был в произведениях Иво Андрича! Андрич – один из величайших писателей мира, и его романы так же важны, как «Война и мир», «Мастер и Маргарита», «Будденброки»[138]! Личные причины были вызваны не только посланием, которое мы получили, когда в июле 1991 года Мурат Шабанович кувалдой снес бюст лауреата Нобелевской премии, но и тем, что позднее никому в голову не пришло восстановить этот бюст!
Андрич связал многие вещи в моей, да и во всех наших жизнях. Среди прочего и судьбу Требинье, откуда бежали австрийские солдаты из сторожевых башен[139], которые сегодняшние жители Требинье охраняют, и где собрали наиболее уважаемых граждан в самом центре города. Они сделали это будто в отместку за убийство Фердинанда. Под крыши этого города мы вводим мотивы, которые станут судьбоносной защитой нашего народа! Мне показалось, что камню с рухнувшей сторожевой башни лучше находиться в воротах города нашего нобелевского лауреата и своей патиной делать более привлекательной атмосферу, в которой будут пребывать выдающиеся деятели музыки, кино, философии и простые граждане.
Но, похоже, здесь ошибка. Я не понял, что положение дел у нашего народа таково, что даже полуразрушенные сторожевые башни называются памятниками культуры! Хотя официальные ведомства утверждают обратное. В данном случае речь идет об одной стене, причем некоторые из этих протестующих годами таскали из нее камни для своих нужд! Конечно, здесь не было любви, как в случае с тем затопленным мостом.
Если люди думают, что мосту лучше под водой, он принадлежит им, пусть и невидимый, то возникает вопрос, почему бы этим же людям не считать, что под крыши города Андрича необходимо поместить все те мотивы, которые, без сомнения, защищают будущее их детей? На собрании, ознаменовавшем начало предвыборной кампании в Республике Сербской, где свободомыслящий мир встал на защиту исторических ценностей – читай, стены, – собрались жители Требинье, встревоженные решением мэра Чука подарить Андричграду камень из башни. Один из них напомнил нам о давней осведомительской традиции, всегда существовавшей у нашего народа в противовес героическим деяниям. Этот человек сказал: «Братья-герцеговинцы, лучше всего сообщить в австрийское посольство об этом акте вандализма».
Когда в 2014 году армии стран – победительниц в Первой мировой войне пройдут маршем через Триумфальную арку в Париже, состоится открытие Андричграда как уникальной культурной цитадели. Тогда же в Париже пройдет торжественным маршем и сербский почетный караул, а с ним и тени наших воинов, которые в 1914 году вместе с союзниками бились с величайшей мировой державой, а в прохладе политической сцены Герцеговины местные политики, как и сегодня, будут защищать вампирские здания австрийских казарм и, если понадобится, назовут их «памятниками культуры»!
Хотелось бы, чтобы время меня опровергло, но шансы на перемены невелики. Уже пошло прахом обещание мэра Требинье, что лично он и его муниципалитет помогут этим камнем в строительстве Андричграда. Он отступил под давлением политических противников и из страха проиграть своим соперникам предвыборную гонку. Что бы он сейчас ни говорил, ему прекрасно известно, что он мне обещал. И я не буду ему об этом напоминать. Надеюсь, он не поведет себя как большинство муниципальных политиков, которые принимают свои решения в основном под давлением малой или большой нужды!
P. S.
Если ситуация продолжит драматизироваться и усложняться, я согласен вести переговоры о компенсации за камень напрямую с австрийским генеральным штабом, но никак не с хранителями распавшейся монархии.
Андричграду
28 июня 2012 года
Великое дело, если человек верит, что ложь не может стать правдой. Если бы все лгали, а мы знаем, что в этом мире остается все меньше и меньше тех, кто говорит правду, и если бы остался только один человек, который не лжет, то стоило бы быть на его стороне.
Правда в том, что Андричград возникает как город творчества, искусства и примирения; он станет международной ареной, на которой будут повторяться пропущенные уроки эпохи Возрождения. То, что вы видите, – это не мираж и не ложная картина жизни, созданная современной архитектурой. Это сердце
