вернулся в горизонтальный полёт; одновременно с этим необычные силы, действовавшие на моё тело, исчезли.
Затем горизонт передо мной начал опускаться. Как и прежде, мои голова и руки стали необычайно тяжёлыми, а горизонт полностью исчез. Сразу же сверху и сзади меня появился другой горизонт, а земля повисла над моей головой. Я почувствовал, словно меня тянут за основание шеи, и неприятное ощущение пробежало по желудку. Земля продолжала вращаться, и горизонт опустился ниже меня. В то время как мои голова и руки снова стали тяжёлыми, горизонт и земля, находившиеся передо мной в начале, опустились сверху, и наконец самолёт вернулся в горизонтальный полёт.
Некоторое время самолёт продолжал полет, не делая ничего необычного. Но прежде, чем я успел расслабиться, моё тело толкнуло в сторону, и вдруг я увидел, как земля приближается спереди и вращается по диагонали. Меня начало тошнить из-за того, что меня так сильно швыряло. Я не знаю, сколько раз мы перевернулись, но наконец земля перестала вращаться. Мои голова и руки снова были прижаты вниз, и моё восприятие пространства вернулось в норму, когда горизонт опустился сверху передо мной. На этом выполнение фигур высшего пилотажа закончилось, и самолёт приземлился.
Позже я узнал, что первым манёвром был левый боевой разворот (вираж с набором высоты), вторым – мёртвая петля, а третьим – штопор. Поскольку манёвры выполнялись без каких-либо объяснений или предупреждений, я понятия не имел, куда на самом деле двигался самолёт. Когда я встал на землю, у меня всё ещё кружилась голова.
Японский учебный самолёт «Йокосука» K2Y, созданный (как и отечественный У-1) на базе британского «Авро» 504, на котором впервые летал Хорикоси.
Самолёт, который движется в трёх измерениях, намного быстрее и сложнее любого наземного транспортного средства. Силы, возникающие при его ускорении, сильно влияют на пассажиров. Пилот, управляющий машиной, должен иметь возможность свободно двигать руками и ногами, заставляя самолёт реагировать. Во время маневрирования его тело будет испытывать необычные перегрузки, и он будет видеть странные картины за пределами кабины. От пилота требуются долгие и трудные тренировки, чтобы развить свои навыки. Накопленный лётный опыт позволит ему чувствовать пространственное положение своего самолёта относительно земли и вид движения, которое совершает его самолёт, пока он видит землю и горизонт. Вскоре я понял, что обязанность конструктора – создать максимально легко управляемый самолёт, чтобы до минимума снизить нагрузку на пилота. Этот опыт ещё сильнее подогрел мои мечты о проектировании самолётов.
Следующие три года в университете доставили мне истинное удовольствие. Поскольку авиационная наука и техника появились совсем недавно и не были ещё достаточно систематизированы даже в западных странах, где родился самолёт, наши лекции носили бессистемный характер, а атмосфера была очень непринуждённой. Студенты и преподаватели были «на одной волне», и это приводило к свободному выражению мнений и свежим идеям, которые были крайне важны в этот «период первопроходцев». Я усердно учился, так как чувствовал, что развитие авиационных технологий когда-нибудь ляжет и на мои плечи. После трёх лет обучения меня приняли на работу в компанию «Двигатели внутреннего сгорания Мицубиси», которая позже стала авиационным подразделением концерна- дзайбацу «Тяжёлая индустрия Мицубиси» в Нагое. Мне предстояло стать сотрудником отдела проектирования планера.
На работу в «Мицубиси»
Когда я начал свою инженерную карьеру, авиационный завод «Мицубиси» в Нагое и авиационная компания «Накадзима» в Ота-Тё, префектура Гумма, были двумя крупнейшими производителями военных самолётов в Японии. Здание, в котором размещалась конструкторская группа, представляло собой длинное плоское оштукатуренное строение с полами, скрипевшими под моими новенькими туфлями, которые старший брат подарил мне по случаю приёма на работу, когда я шёл по коридорам. К восточной стороне здания прилегал большой заросший травой пустырь. В обеденный перерыв некоторые отрабатывали на нём удары в гольф, а ещё там периодически взлетал и приземлялся учебный самолёт компании.
С сердцем, переполненным надеждами первого дня, я вошёл в помещение, где располагался конструкторский отдел. Всего там было около пятидесяти человек. Столы были оборудованы чертёжными досками и аккуратно расставлены по обе стороны от центрального. Комната была полна движения – кто-то чертил, кто-то разговаривал или сверял чертежи.
Официального приветствия не было, так как мне сказали явиться в любой день в течение апреля. Атмосфера казалась довольно беззаботной. Мне указали, где находится мой непосредственный начальник, я подошёл и обнаружил крупного смуглого человека, который внезапно встал и поприветствовал меня, сказав: «Меня зовут Хаттори». Это был Дзёдзи Хаттори, который в течение многих последующих лет возглавлял отдел проектирования планера в компании «Мицубиси». Господин Хаттори, бывший в то время начальником конструкторского отдела, подвёл меня к одной из групп, представил меня и просто сказал: «Пусть он поработает с вами». Эта группа занималась проектированием армейского истребителя под руководством профессора Бауманна из Германии. * Японским руководителем группы был господин Наката, следующий за господином Хаттори в иерархии отдела – он ожидал моего прибытия.
Авиационный завод «Мицубиси» в Нагое (справа), начало 1930-х годов.
Все отнеслись ко мне дружелюбно, мне выделили стол у окна. С одной стороны, это было хорошо – отличное освещение. Однако в летние месяцы это создавало некоторую проблему, так как стол постоянно покрывался мелкой пылью, приносимой в комнату океанским бризом. Я смахивал пыль со своего стола щёткой, которую инженеры обычно используют для удаления остатков ластика с чертежей.
В конструкторском отделе работали чертёжники, которые готовили чертежи; помощники инженеров, помогавшие инженерам; а также инженеры-конструкторы, являвшиеся старшими сотрудниками группы. А в соседнем помещении было много молодых девушек-копировщиц, которые делали копии простых чертежей на кальке. Помощники инженеров время от времени знакомились с ними, а некоторые позже женились. Иногда за чашкой кофе со своим старшим инженером или другими коллегами я спрашивал: «А видели ту симпатичную копировщицу?»
Это были мои первые шаги на пути к тому, чтобы стать инженером-конструктором. Днём я усердно работал, а приходя домой, читал авиационные журналы из Америки, Англии и Германии. Наши профессора предупреждали нас при выпуске: «Не забывайте непрерывно учиться». Однако, несмотря на мои благие намерения, обычно я не мог прочесть и пяти строчек на немецком языке, чтобы меня не начало клонить в сон.
Мой первый проект
Созданная по образцу передовых стран специализированная авиационная промышленность Японии в конце 1920-х годов только начинала развиваться. Уже тогда зародилась традиция, согласно которой Сухопутные силы или ВМС выдавали
