Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
вырост».
Я длинноват еще себе,
Широковат в плечах немного,
Но я покорствую судьбе —
Надеюсь, подрасту дорогой.
«Дорога – не скажу, куда…»
Слова великого поэта.
А я и не спрошу про это,
Я очень не хочу туда.
Хочу идти своей дорогой,
Искать мне видимую даль,
Мой свет – любовь, мой свет – печаль,
И мне не скучно, слава Богу!
Легко и весело шагать,
Своей веселою дорогой,
Своей протоптанной тревогой
Туда, где главное – не лгать.
Работать надо начинать с первых дней года, определив суете ее естественное место. Вот «Сказка», «Соблазнитель», «Мама, война!». Вот книжки, статьи.
К 23.01.81 г
Вечер Ромма
Я встретился с Михаилом Ильичом Роммом 20 лет назад (20 с лишним!).
До этой встречи он для меня был «Пышкой», «Мечтой», «Лениным в октябре» и «Лениным в 1918 году», «Ушаковым», «Человеком № 217». Он был достаточно абстрактен. И моя должность главного режиссера театра в Ленинграде ни в чем меня не убеждала.
Это был конец 50-х годов. Я был сыном того времени. Поколение, возникшее после войны, сменило моду на возраст.
Мне было дано 40 минут – проговорили мы с ним четыре с половиной часа. Я уехал в Ленинград, и тут же получил приглашение работать на «Мосфильме» в объединении Ромма, и вернулся в Москву. На худсоветах мне первому давали слово.
На худсоветах: Ромм, Райзман, Калатозов, Чухрай, Швейцер, Алов и Наумов, Басов, Ордынский, Чулюкин, Карелов, Малюгин, Антонов, главный редактор Людмила Белова.
Обсуждения – Ромм хохотал. Он рассказывал об Америке, праздновали его день рождения. Он снимал «9 дней одного года».
Я принес «Айболита». Разговор с Роммом и Райзманом.
Ромм смотрит смонтированные части. Привести к итогу:
1) Вот какое было время!
2) Вот что такое был худсовет.
3) Вот что такое художественный руководитель.
Существование М.И. Ромма всегда помогало людям, вот и сейчас он, сохраненный в нашей памяти, полемизирует со временем – он как бы обнаруживает несостоятельность нашего времени.
Дома чисто, празднично. Хочется работать!
03.01.81 г
Сегодня надо подготовиться ко всем делам на неделю. С утра я обещал позвонить Маре Микаэлян. Надо что-то ей сказать по поводу «Доходного места». Надо четко ей сказать – пусть будет музыка, пусть будут стихи, пусть будут пробы. Никаких гарантий я дать не могу. Вот мои сомнения: 1. Опять петь? – Тогда что? Как? Что это будет? 2. Что есть Жадов? Что у нас за конфликт? 3. Значение роли и объем. 4. Что за конфликт с женой?
У Юнны Мориц – лошади взлетели,
Как стая белокрылых лебедей.
Взлетела стая белокрылых лошадей.
А что? Пусть полетают, в самом деле.
Ведь пони уж набегались по кругу,
Так отчего же не потрафить другу,
Пускай теперь, хотят иль не хотят,
Собратья пони в небо полетят.
Никитины об этом пропоют,
И будет поэтический уют.
Рассказ Милы Голубкиной[59]
У Ермолинского был день рождения, я вышла в полной растерянности: времени оставалось мало, нужно было купить подарок, цветы и средство против блох (у нас развелись блохи от кошки, а у сына на них аллергия). Я не могла решить, за чем именно кинуться раньше, и вдруг увидела человека, обвешанного туалетной бумагой. Сначала не поняла. Но когда увидела третьего, поняла, наконец, что где-то дают туалетную бумагу. По идущим догадалась, где: во дворе!
Полутемно. Головы копошатся во дворе угла. Слышен визгливый крик продавщицы поверх голов: «Некогда тут с вами, буду я вам тут считать! Берите ящиками!»
Все стали скидываться – по 6 рублей, брать ящиками. Я не могла найти компанию, я скооперировалась с одной женщиной. Набила две сумки и поняла, что больше набивать некуда. А тут уже скандал – у кого-то стащили деньги. У кого-то оказалось не 20 рулонов бумаги, а 19. А мне класть некуда… Вдруг вижу – мужчина одинокий со своими шестью рублями. Я ему: «Вам нужна туалетная бумага?» Он мне с радостью: «Родная! Дорогая! Какое счастье!..»
Перегрузила бумагу, а он мне: «Стою в темноте с интересной женщиной, и счастье, что она продала мне туалетную бумагу».
Пришла к Ермолинским, подарок купить уже не успела – купила только розы и захватила два мотка бумаги. Стесняясь, сунула Татьяне Александровне, жене. А она мне: «Ой, откуда?! Где ты достала? Это же лучший подарок!!!»
Прочел сценарий Дениса Драгунского «Фиктивный брак». А что? Есть неплохие страницы. Иные хуже начинали.
Договорился с Милой Голубкиной, чтобы она на него обратили внимание.
09.01.81 г
«Мой Блок!» – открытие.
Мой Бог – наитие.
На белом свете,
На белом снеге.
Страдал от пошлости,
От бабьей дошлости,
И мироздания
Тащил вериги.
Не обольщаясь,
Не совращаясь,
Измучен жаждой,
Он пил из луж.
Любовь – сомненье
И вдохновенье,
«Изменник гордый».
«Несчастный муж».
Лились из света
Слова поэта,
По капле тихо
Сочилась жизнь.
12.01.81 г
Был вечер Михаила Ромма,
Он был одет в простую раму,
А в раме Ромм – в кино и дома:
На оду шли – смотрели драму.
Все было медленно и грустно.
Кто сдержан был, а кто смелее,
И все прихвачено искусно,
Как первым льдом, чуть-чуть елеем.
И снова Ромм предстал пред нами —
Искатель, весельчак, рассказчик,
Добряк, мудрец, душеприказчик,
Учитель, друг и наше знамя.
Но в тишине огромной залы
Каким-то зовом из загробья
Фигура страшная вставала
Живого подлинно-подобья.
И прояснялось вдруг наглядно,
Как рот вдруг стал подобным щели,
Как в нашем доме неприглядном,
Минуя цель, выходят к цели.
Тогда понятно, что не прожил
Он лет отпущенных далека,
Когда понятно, что лишь выжил
Он чудом до такого срока.
И птичий профиль не случайно —
Он был меж нами вещей птицей,
А сам горел свечой венчальной
На свадьбе черта и
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
