Вернадский-сын (как, впрочем, и оставшийся в России Вернадский-отец) не понимал, что для оценки социальных явлений в конечном счёте есть лишь две точки зрения: точка зрения имущей Элиты, и точка зрения сознательно противостоящего и антагонистичного Элите организованного Труда. И, всё же, разницу между Кромвелем и Лениным Вернадский-сын уловил верно!
Кромвель выражал интересы тех, кто стрижёт, и не посягал на систему частной собственности. А Ленин был из числа тех, кто не желал, чтобы мир делился на стригущих и остригаемых, и поэтому Ленин видел в разрушении института частной собственности одну из своих исторических задач, но – не главную свою историческую задачу!
Увы, Вернадский-сын даже в 1931 году не понял, что свою главную историческую задачу Ленин видел не в разрушении чего бы то ни было, а в построении нового общества, свободного от эксплуатации человека человеком, и значит – действительно свободного!
Хотя…
Вернадский ведь написал и так:
«Уникальное качество Ленина как политического лидера нашего времени состояло в том, что в нём сочеталась приверженность абстрактной теоретической программе с редким умением приспособить свою тактику к требованиям жизни. Сочетание казалось в высшей степени необычным: в одном человеке соединились фанатик и оппортунист (Ленин, вообще-то, был, так сказать, практическим романтиком, – С.К)… В натуре Ленина уживалась и другая пара контрастных качеств: им одновременно владели разрушительная и созидательная силы. Всю первую половину своей карьеры, до захвата власти, Ленин проповедовал разрушение всех институтов буржуазного общественного порядка… Но сразу же после взятия власти он начал строить новую структуру… Разрушив всё, что можно, Ленин призвал к организованному строительству…»[1375]
Вернадский и тут не был особо прозорлив – временное вынужденное отступление Ленина в сторону Новой экономической политики (НЭПа) он расценил как акт государственного строительства. Но хорошо уже то, что даже вернадские не числили Ленина исключительно по ведомству разрушения.
Думаю, стоит привести и ещё ряд оценок Вернадского-сына. Как-никак, их высказал человек, полностью независимый от требований советского Агитпропа, и, в то же время, служивший (понимал он это или нет – дело десятое) в «Агитпропе» «Вашингтонского обкома»…
Например, Вернадский признавал:
«Как оратор Ленин славился внутренней силой и логикой своих речей. Однако… секрет его силы заключался не в ораторском искусстве…, главную надежду возлагал он не на красноречие Он знал, как создать между лидером и массами связь более прочную, чем связь оратора со своей аудиторией. Он сумел сковать цепь, крепко соединившую партию и народ…»[1376]
Но ошибётся тот, кто решит, что почтенный профессор Вернадский, признанный в США крупнейшим знатоком русской истории, судил Ленина беспристрастно и оправдывал его.
Вернадский писал и так:
«В борьбе за власть Ленин решительно применял любые средства, даже такие как клевета и готовность возбудить тёмные массы против кого угодно (? – С.К.), лишь бы снять ответственность с себя. Для привлечения на свою сторону народа Ленин, нисколько не задумываясь, разжигал самые низменные инстинкты толпы – зависть и ненависть…»[1377]
При этом профессор не привёл – в подтверждение своей клеветы, ни одного конкретного примера, ни одной уличающей цитаты. Но тут уж какие могут быть к нему претензии! Вернадский-сын служил (понимал он это или нет – дело десятое) в «Агитпропе» тогдашнего «Вашингтонского обкома», поэтому он дал следующую итоговую, по сути, оценку Ленина:
«Проводя в жизнь свои планы, Ленин был безжалостен, не придавал никакой цены человеческой жизни. Он постоянно обвинял своих противников – империалистов, буржуазию, помещиков, царский режим – в жестокости. А как же действовал он сам?
Если подсчитать количество убитых по прямым призывам Ленина (исключив жертв гражданской войны) и добавить погибших от голода вследствие его экономической политики – результат получится ошеломляющим. Достаточно сказать, что число русских, умерших от голода в 1921–1922 годах, вдвое превышает число русских солдат, убитых и искалеченных в мировой войне. Если посчитать человеческие жизни, утраченные при правлении Ленина, придётся поместить его в список самых ужасных тиранов, которых знала история»[1378].
Уж не знаю: демонстрировал ли профессор Вернадский невежество второго рода – образованное невежество; просто ли «ваньку валял», изображая непонимание; или отрабатывал авансы «Вашингтонского обкома», но итоговая его оценка Ленина оказалась отнюдь не профессорской, а лживой и подлой…
Начнём с того, что, если принять логику Вернадского-сына и подсчитать жизни, суммарно утраченные только в Первой мировой войне при правлении Николая II, Вильгельма II, президента США Вильсона, английского военного министра Черчилля, французского президента Пуанкаре, французского премьера Клемансо, немца Круппа, американцев Морганов и Дюпонов, космополитов Ротшильдов, то в список самых ужасных тиранов мировой истории следует поместить их, а не Ленина… Они ведь, а не Ленин, замыслили, подготовили и начали кровавую Мировую Бойню… Более кровавой оказалась лишь вторая такая же бойня, подготовленная и начатая тем же классом имущих и преемниками организаторов первой бойни…
А Ленин против этой бойни протестовал и обличал её авторов.
Далее… Погибшие в войнах (как раз включая жертвы гражданской войны) и умершие в голод люди – это результат не экономической политики Ленина, а результат интервенционистской политики Запада, включая США и Японию, а также результат бессмысленных генеральско-кадетских авантюр, поддержанных и поощряемых всё тем же Западом, включая Японию и США…
Надеюсь, ранее на сей счёт сказано достаточно, чтобы читатель со мной согласился, но напомню ещё раз, что Ленин не собирался в 1918 году вести гражданскую войну, он собирался орошать Голодную степь…
В речи перед агитаторами, посылаемыми в провинцию 21 января (5 февраля) 1918 года Ленин сказал:
– Товарищи, вы все знаете, что большинство рабочих, солдат и крестьян и Великороссии и других наций, которые составляли Россию – прежде по принуждению, а теперь части свободной Российской республики, – признали Советскую власть. И нам остаётся небольшая борьба с жалкими остатками контрреволюционных войск Каледина, которому на своём Дону, кажется, приходится спасаться от революционного казачества[1379].
