Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
поле тоже: все против наших ребят, и они не просто выигрывают, а буквально громят канадцев, 8:1 – это уже не шутка.
Но и после игры канадцы продолжают свое: оценка прессы – все дело во вратаре, мы-де играли неудачно, в словах тренера Боумана – «Нам нет оправданий» – есть полное оправдание себя и упрямое нежелание считаться с тем, что наша команда сильнее и что наши ребята играют в другой хоккей.
(А суть разницы в том, что их хоккеистов учат с игры, а у нас с тренировок, ибо у них много крытых стадионов, а у нас мало.) Кроме того, их игроки получают сотни тысяч, а наши по сравнению ерунду, и все-таки наши выиграли. Игрок тут – материал о благородной победе.
Мы сидим на стадионе – нас двенадцать,
А кругом семнадцать тысяч – все орут,
А кругом все канадцы, канадцы, канадцы,
Все канадцы, канадцы – там и тут.
Грустно. Скучаю. Скучаю по Лене. И не даю себе этого.
Грустно. Я глупо провожу поездку по Канаде. Я ничего не вижу из того, что бы хотелось. Эти ребята мне не понравились; после нашей победы они решили разойтись по своим норкам и не собираться вместе, а все оттого, что не у всех сохранилось спиртное, и у тех, у кого было, не хотели делиться, хотя когда я их собирал – они вроде были довольны. Даже Тарасов хотел праздновать в узком кругу, и пришлось его уговаривать. Они озверели, честное слово.
В такой поездке, с такой компанией рядом мечтаешь только о том, чтобы все хорошо кончилось.
01.12.81 г
Картины заканчиваются. «Доходное место» сдали в Госкино. По «Золотому руно» поправочки, но картина тоже принята. «Душу» с поправками принял Сизов (переозвучка, досъемки), в «Томе Сойере» закончили озвучание, в «Фоменко» скоро закончим. Был в Риге, выступал на Брянцевских чтениях[72] – выступления за гранью возможного. Литературно-критическая плесень покрыла все мозги, о детях восклицают и охают, договариваются до того, имеем ли мы право их учить, а учить хотим театру с ясельного возраста. Смелянский (завлит МХАТ). Моден. Апломбирован и упакован. Несет чушь, вроде «шестидесятники» высказались, где «восьмидесятники»?
Наташа Крымова – известная умница – толковала о том, что мы-де не можем говорить правду, так давайте хоть не врать. Все деятели, стоя на «капитанском мостике» искусства для детей, вскрикивали: «Ах, буря! Ах, дождик! Ах, дети жестоки! Ах, говорить не дают правды!» – это вместо того, чтобы крикнуть: «Лево руля! Так держать!» А дети – это у них «народ», в который они готовы «идти», то есть впадать в детство!
(Ну, да потом.)
ХОЧУ СТАВИТЬ «ЧУЧЕЛО» ЖЕЛЕЗНИКОВА.
Это будет фильм, который всеми своими возможностями, какие только бывают у фильма, обрушится на проблему, именуемую в «быту» «детская жестокость» – Но это не о ней (для меня).
В духовном плане разговор в «Чучеле» о «гидре коллектива», правда которого чаще всего безнравственна. В самом зародыше, в самой игре во всевластие, в самом посыле – «интересы коллектива превыше всего». Субъективизм не лучше, когда он исходит не от индивидуума, а от группы лиц. В субъективизме для меня лично скрывается враг объективного признания добра, этичности и равенства в высоком смысле: признания над всеми нами закона, общего для всех.
Чучело – «Идиот» в масштабе этой повести (кстати, это еще не сделано), она – Донья Кихот, но и не то. Ведь это о Любви. Она не ищет мельниц и не живет ради высокого помысла, она не «ради», она естественно такова, она даже не ведает, кто она внутренне и кто она внешне, она сама являет собой ценность, редкость, искренность.
(Все слова верные, но ничего не дают, они бесплодны. Надо раскатиться хотя бы на заявку.)
Попробуем с другого боку!
В класс приходит новенькая. Это тот возраст, когда «новенький» заранее обречен на жесткую проверку складывающегося коллектива (детского). 4–5–6 классы – беда для «новеньких». Пришла девочка, нескладная внешне, по меркам пятиклассников – некрасивая, дефектная. «Новенький» – в этом возрасте всегда кандидатура на роль козла отпущения – и эта роль чаще всего вакантна. (Исполняют ее в классе попеременно.)
Почему? Она внешне как бы создана для этого. Чучело! Но драматургия складывается в следующем движении сюжета, она проистекает от характера девочки, от ее особости – она чиста и незлобива. Она еще не ведает горечи насмешки над собой – она воспринимает насмешку простодушно, как веселье всех, предложенное и ей тоже.
Тут уже начало от вольтеровского «Простодушного».
Она эмоциональна и свято проста. Она подходит к мальчику (герой класса) и выражает желание сидеть с ним. Это бесшумная бомба. «Новенькая», «чучело», и вдруг такой поворот! Ой, что будет?
Возникает особый комедийно-драматический сюжет (в отличие от трагикомического). Трагикомедия – жанр, который никакого отношения не имеет к жанру будущей картины. Но элементы комического в этой драме наверное будут очень сильны.
Комическое лежит в основе складывающегося положения: дурнушка думает, что первый красавец для нее – это с одной стороны, а класс, который «зачислил» новенькую в клоуны, – вместо клоуна получил героя, вместо аутсайдера – духовного лидера.
В этом же (комическом) причина всего драматизма фильма. Его трагедийный корень.
Герой фильма и класс! Школьный класс обыкновенных детей, где необыкновенность каждого именно обыкновение. Его динамическое содержание многолико и подчиняется малейшему дуновению ситуации. Он, как облако, все время меняет свой лик, превратившись в черную, страшную тучу, вихрем помчавшуюся на девочку.
Это обычная, стереотипная история, знакомая именно до слез очень многим: история чудака, человека нового в детском коллективе, неприятие чужого (новенький в это время – синоним чужого).
А может быть, все просто не верят в то, что есть фильмы для детей? Ибо ведь нельзя толком объяснить, что это за дело?
А ведь массовая культура, доминанта коей мода, сделав факт искусства или антиискусства непринципиальным явлением, тоже на чем-то рухнет.
Все государственности массовая культура устраивает политически.
07.12.81 г
Итак: 9-го – секретариат правления по детскому кино. Что же нужно говорить? Я не надеюсь больше на то, что мои отношения с Сизовым или Ермашом наладятся. Тем более что даже думать об этом почему-то отвратительно. Бой? Что он даст? Только чтобы получить небольшое удовольствие? На что я надеюсь? На то, что они поймут? Во-первых, не поймут, во-вторых, даже если поймут, то что? Пойдут стеной ломать Н. Сизова? Ермаша? Павленка? Богомолова? Вместо них будет только хуже –
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 205
