Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
Так, оказавшись банкротом и утратив доверие у английской разведки, Богдан Пидгайный бежал в Канаду, благо там было много «однодумцев», а главное, подальше от тех, кого годами «держал за дойную корову».
В мае 1953 года английской разведкой был заброшен на территорию западных областей Украины оуновский эмиссар Магур Юлиан, уроженец Львовской области. Он не собирался выполнять задание английской разведки и руководства зарубежной ОУН и сразу же явился с повинной в органы советской власти, пытаясь скорее освободиться от националистических и шпионских пут.
В беседе с корреспондентом советской прессы Магур Юлиан рассказал, что он в период оккупации в возрасте шестнадцати лет был мобилизован в немецкую армию, в подразделение «СС — юнаки» («СС — юноши». — Авт .), в которой служил до 1945 года. После капитуляции Германии попал в лагерь «перемещенных лиц», где и был завербован украинскими националистами.
«Перед заброской на Украину, — откровенничал Магур, — несколько раз со мной встречался Степан Бандера, чтобы благословить меня на „священное“ дело. Он старался убедить меня в том, что в случае победы Запада в атомной войне можно добиться „самостоятельной“ Украины и что провод ОУН, имея в своем распоряжении разведывательные материалы об Украине, сможет выступить перед западными государствами как какая-то сила…»
Украина добилась самостоятельности без войны, без крови в 1991 году. Теперь она, «убитая экономически», Западу не нужна, нужны ему, как когда-то Гитлеру, ее черноземы.
Несмотря на многочисленные провалы, западные разведки одна за другой продолжали использовать в антисоветских целях украинских националистов. Эти спецслужбы так же, как и гитлеровская разведка, не щадили своих прислужников и бросали их в бездну тайной войны, откуда лишь немногим удалось выйти живыми.
За все послевоенные годы советскими органами контрразведки было захвачено 17 групп, заброшенных на территорию Украины вражескими разведками, в которых находилось более ста вышколенных главарями ОУН и разведками США и Англии эмиссаров и шпионов.
В организации этих операций непосредственное участие принимал министр госбезопасности и заместитель министра внутренних дел Украины Петр Иванович Ивашутин. Он выполнил поставленные ему задачи, — сопротивляющиеся руководители националистических организаций были уничтожены, а рядовые члены этих организаций, которым удалось избежать наказания за совершенные ими злодеяния против соотечественников и представителей советской власти, ушли в подполье, на долгие годы прекратили террористическую и диверсионную деятельность и затаились.
Когда генерал Ивашутин покидал Украину перед отъездом из Киева в Москву, прямо сказал руководителям украинского правительства:
«Дорогие товарищи, борьба с бандеровщиной не окончена. Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки. Далеко не все из них вернутся на Украину полностью раскаянными. Вырастут дети и внуки репрессированных. В их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов…
При мощной подпитке с Запада на волне украинского национализма и русофобии бандеровщина возродится. Поэтому необходимо адекватное противодействие — политическое, экономическое и социальное, но особенно идеологическое… Нужно жизненный уровень народа поднять — это главное…»
Противодействие, видимо, было неадекватное. «Оранжевая» власть всячески поспособствовала, чтобы шло прославление и возвеличивание исключительности народа в целом, тогда как можно и нужно говорить лишь об отдельных личностях. Если нация считает себя выше других наций, — это порождает исторические мифы, патриотизм… и войны. Любой народ неизбежно создает легенды о себе, а потом начинает в них верить. И, выполняя сознательный заказ заинтересованных лиц или отвечая на бессознательные запросы толпы, историки толкуют события в нужную сторону.
Так появляются и создаются исторические мифы об исключительности того или иного народа. И таким образом выстраивается вектор, — вектор в опасную зону исключительности народа с названием какого-то …изма. Их в жизни государств было много, но все они приводили к печальным последствиям для народов и политиков, которые никогда не были государственными деятелями. Политики, как правило, думают о следующих выборах; государственные деятели — о грядущих поколениях и их благосостоянии и безопасности. Государственный деятель стрижет овец, политик — сдирает с них кожу.
В начале XXI века прогноз генерала Петра Ивановича Ивашутина полностью оправдался… Сегодняшние события там, где работал в начале 50-х годов П. И. Ивашутин, этому подтверждение.
Прохладное лето 1953 года было богато на события: от мартовской смерти Сталина и до амнистии, потом снова аресты новой властью и расстрелы Берии и его соратников. И опять аресты, аресты и аресты с меньшими расстрелами, но расстрелами .
Новые старые вожди расправлялись с людьми, близкими к Сталину и его тени — Берии или много знавшими о новых хозяевах Кремля такого, за которое тоже можно их было посадить, отправляя затем «отдыхать» на нарах, а то и подвести под «вышку». Подобные повторения старой государственной моды новыми хозяевами Кремля принимались спокойно. Но месть — это блюдо, которое нужно есть холодным. Вот уж действительно, нет обиды, которой мы не простили бы, отомстив за нее.
И месть гуляла по стране. Уже два года, как сидел в тюрьме бывший начальник Петра Ивановича, всесильный хозяин СМЕРШа и министр госбезопасности СССР генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов, о работе с которым во время войны и в послевоенный период остались у Ивашутина приятные воспоминания.
Дождливым июньским днем все того же приснопамятного пятьдесят третьего Петр Иванович с неохотой вошел в ставший неуютным кабинет. Стекла окон штриховали струи косого дождя, тонкими, нитеобразными ручейками сбегавшие вниз. Пахло эмалевой краской от покрашенных стен в коридоре. Ему стало душно, он открыл широкую фрамугу. В полуоткрытое окно, несмотря на дождь, сразу же вслед за свежестью ворвались запахи цветов, высаженных в клумбах, — каштаны уже отцвели. Он прошелся по ковровой дорожке кабинета от стола до двери и обратно.
Радоваться было нечему. Несколько дней тому назад в Москву срочно без объяснения причин вызвали сначала шефа — министра внутренних дел Украины Павла Яковлевича Мешика, а потом его первого заместителя Соломона Рафаиловича Мильштейна. Оба в Киев больше не возвратились. Прошел слух, что их в советской столице — прямо на Лубянке — арестовали.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
