[…] Александр Александрович пошел со мною гулять; мы сделали очень большую прогулку, прошли по всей Литейной и по набережной почти до дворца, а потом немного прокатились. Несмотря, однако, на продолжительность прогулок, мне не удалось еще иметь с Александром Александровичем какой-нибудь разговор. У нас обедал {…}, разговор был на английском языке; один только Александр Александрович нуждался в напоминаниях.
1 декабря (пятница)
В два часа Александр Александрович отправился со мною на освящение дворца Николая Николаевича. Мы вернулись домой к половине четвертого. С нами обедали {…} и Эдуард Федорович Эвальд. Г<осподи>н Эвальд предложил за обедом подписку в пользу одного бедного семейства умершего учителя. Все охотно предложили свои услуги; обратились с тем же и к нашим великим князьям. Владимир Александрович прехладнокровно ответил: «Да я-то почем знаю сколько!» И когда на него напали за его равнодушие, он отговорился тем, что он ничего не может положить без согласия Бориса Алексеевича. Оно, может быть, и совершенно справедливо, но это все-таки не должно было бы мешать им принимать более горячее участие в подобных подписках.
2 декабря (суббота)
Александр Александрович очень хорошо приготовил урок математики и был внимателен в классе, так что Александр Иванович сказал, что он заслужил «четыре», но Федор Федорович поставил ему «три», потому что находит необходимым возвысить цену баллов, тем более что «три» – хорошая отметка. От двенадцати до двух была естественная история. Г<осподи>н Гофман, по обыкновению, остался более доволен Александром Александровичем, нежели Владимиром Александровичем. В два часа мы поехали к Николаю Васильевичу Зиновьеву. Великие князья вели себя там довольно порядочно. Николай Васильевич и супруга его беспрестанно заговаривали с великими князьями по-французски; Владимир Александрович пускался в довольно подробные ответы, смело и без особенных ошибок; Александр Александрович искусно обходил трудные места и сам не сворачивал на русский разговор; он, видимо, был в затруднительном положении и очень был рад, когда мы стали раскланиваться.
В семь часов пошли ко всенощной, а в начале девятого часа поехали со мною к великой княгине Марии Николаевне. Скоро туда приехала и императрица. Там читали «Старые годы» Кохановской18. Владимир Александрович слушал с большим вниманием, его очень интересовало это, а Александр Александрович был, я думаю, слишком занят своими рисунками, да к тому же я не слыхал от него никакого отзыва. Они вели себя довольно порядочно, говоря, конечно, относительно; Александр Александрович, например, подошел во время чтения к Владимиру Александровичу и как-то помешал ему слушать, то последний, несмотря на глубокую тишину, довольно громко сказал ему: «Отстань». Мне кажется очень странным отношение великих князей к девицам, в обществе которых они находятся; они почти с ними никогда не говорят, а если случится перемолвить слово, то совершенно так же, как с каким-нибудь товарищем, как с Гришей Гогелем, например, разве что немного покороче, чтобы скорее отделаться. Мы выехали оттуда довольно поздно. Императрица взяла с собою Александра Александровича, а Владимир Александрович поехал со мною. <…>
18 декабря (понедельник)
Так как у меня сильно болела голова, то я лег спать вчера в десять часов, а великие князья вернулись домой без четверти одиннадцать, и я слышал только, как они ложились под одеяло. Утром сегодня я узнал, что они раздевались в соседней комнате, чтобы меня не разбудить. Это очень мило с их стороны, очень трогательно и даже, смею сказать, для меня неожиданно.
После обеда великие князья пошли к императрице. От 6–7 [часов] Александр Александрович занимался с {…}, видно было, что сон и лень одолевали Александра Александровича, но видно также было, что он, сколько мог, боролся с недугом; он даже переломал несколько перьев с досады, что у него глаза слипались. Потом он оправился; остальной час прилежно занимался.
24 декабря (воскресенье)
<…>.. Мы заехали домой, переоделись и поехали в Таврический сад. Там, на катке, было много посетителей. Александр Александрович значительно изменил свою манеру здороваться. Подойдя к князю Мещерскому, он поспешно снял перчатку, чтобы дать ему руку, и поклонился не прикладываясь, а сняв фуражку, так что даже немножко пересолил.
По окончании всенощной все пошли на елку. Домой вернулись в девять часов, полюбовались некоторое время на подарки и скоро легли спать.
25 декабря (понедельник)
Встали в семь часов. Чай пили у великого князя наследника. Мы там просидели до девяти часов. В девять часов великие князья пошли к государю. Вернулись домой в половине одиннадцатого и стали одеваться в церковь. Великие князья были одеты в полной парадной преображенской форме[23]. Служба и церемония кончилась около двух часов. После этого великие князья завтракали с государем, а вернувшись домой, переоделись и отправились с графом Борисом Алексеевичем в Таврический сад.
В этот день великие князья обедали у императрицы. После обеда от шести до семи часов Александр Александрович устанавливал свои подарки, а Владимир Александрович рассматривал свои новые книги. В семь часов они пошли к императрице и оставались там до десяти часов.
26 декабря (вторник)
Встали в семь часов; до девяти часов читали: Александр Александрович – Боткина. В девять часов пошли гулять с государем; холод был так велик, что я просил великих князей надеть наушники, что они и сделали. В одиннадцать часов пошли к литургии одетыми в праздничную форму; Александр Александрович был в конноартиллерийской форме, потому что ему нужно было ехать после обедни к генералу Сухозанету, поздравить его с днем 50-летнего юбилея его службы.
Около половины пятого великие князья пошли обедать к родителям, а после обеда от 6–7 [часов] читали. До восьми часов пробыли у императрицы и после того вернулись домой, чтобы одеться на бал. На вечере великие князья вели себя очень прилично […] Александр Александрович оставался до самого конца вечера – до двух часов.
27 декабря (среда)
Встали в четверть девятого часа. Великие князья не чувствовали особой усталости. Пили чай дома и скоро после этого пошли к родителям […] После обеда великие князья отправились с Николаем Густавовичем (барон Шиллинг) в комнаты императрицы, чтобы приготовить елку; там они оставались до шести часов. Я им со своей стороны тоже напомнил об уроках; они мне сказали, что все приготовили еще утром. До семи часов оба великих князя занялись наклеиванием билетиков на книги. В семь часов напились чаю, пошли к императрице и после того поехали с графом Борисом Алексеевичем в театр смотреть «Севильского цирюльника» 19.
28 декабря (четверг)
Встали в семь с четвертью, по-видимому, не чувствовали никакой усталости. Занимались прилежно. От 8–10 [часов] были уроки истории и
