За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

до выдворения писателя из страны, — «Путем взаимной переписки» (1973). Она глубоко запала в мою душу, потому что касалась не социально-политических моментов, а общечеловеческих тем — любви, надежды, судьбы, жизненной дороги. Эту повесть В. Н. Войновича называют самым страшным сочинением на брачную тематику. Я и сегодня могу сказать, что «Путем взаимной переписки» — совершенная в эстетическом плане повесть, в которой драма частной жизни обусловлена мифологемами массового сознания советской эпохи, а трагическое слилось с сатирическим так органично, что даже воспоминание о содержании текста спустя многие годы рождает оторопь.

Второй раз мне повезло, когда я стала редактором В. Н. Войновича. Если бы мне в студенческой юности или в пору моего преподавания современной русской литературы на филологическом факультете университета сказали, что я не только лично познакомлюсь с писателем, но и буду причастна к изданию его произведений, я бы, конечно, не поверила. Владимир Николаевич был для меня из разряда Олимпийских богов.

Теперь представьте, каким грандиозным событием моей жизни стало непосредственное знакомство и совместная работа! Каким счастьем — дружба с Владимиром Николаевичем!

Быть редактором самого Войновича… Нет, я не могу назвать это испытанием — взаимодействие с Владимиром Николаевичем было таким легким, приятным, веселым, что ни одно слово со значением насилия, долженствования неприемлемо. Быть редактором самого Войновича — это почетная и ответственная миссия.

Я помнила, что в «Новом мире» его редактировала Анна Самойловна Берзер. Много ли известно имен редакторов!? — Нет. А вот имя Аси Берзер — известно. Именно ей посвятил «Факультет ненужных вещей» Ю. Домбровский. Владимир Николаевич вспоминал о своей работе с разными редакторами, многие из них были смесью цензоров с посредственностями. Восхищался только ей. Мне было очень важно подхватить эстафету от лучшей.

Особенно мы сблизились с Владимиром Николаевичем, когда был написан «Малиновый пеликан». До этого работа шла по переизданиям — вносилась правка, согласовывались обложки, аннотации, подписывались документы. Для реализации последнего у нас выработался ритуал — раз в месяц я приезжала в Ватутинки. В хлебосольном доме Светланы Яковлевны и Владимира Николаевича накрывался стол. Производственные вопросы решались быстро, а наши посиделки затягивались до самого вечера. О чем мы только ни говорили! И всегда смеялись. Такого потрясающего чувства юмора, как у Владимира Николаевича, я не встречала никогда! Однажды я оказалась за столом Войновичей в компании с их друзьями. Начались политические дебаты. Я, как правило, в них не участвую — понимаю ограниченность своих знаний по данной теме. Мое молчание за столом вскоре было замечено Владимиром Николаевичем:

— Олечка, а что Вы думаете по этому вопросу?

— Я, Владимир Николаевич, в нем не подкована!

Владимир Николаевич наклонился под стол, приподнимая скатерть:

— Покажите-ка ножку!

— Зачем? — робко произнесла я в смолкнувшем хоре.

— Хочу посмотреть, действительно ли у вас нет подков!

Владимир Николаевич много вспоминал, шутил, изображал в лицах сценки из жизни. Совершенно иначе после его рассказов я стала воспринимать многих авторитетных писателей, артистов, общественных деятелей. Велик соблазн поведать эти истории — уж очень они смешны. Но я не стану этого делать, у меня нет на это права.

Хотите большого творческого пути — будьте взыскательны к себе. Без этих мук рождается только глупость!

Вот что меня всегда удивляло: всемирно известный писатель, снискавший народную любовь, он был напрочь лишен самоуверенности, высокомерия, снобизма. Напротив, испытывал мучительные сомнения в себе, в своем даровании. Когда я хвалила — радовался умеренно, словно не веря в то, что достоин одобрения. Переживал, что возраст лишает его скорости в работе. Боялся, что старость влияет на качество письма. Этот страх заставлял его каждый день перечитывать то, что было написано прежде. А накануне написано было очень мало, потому что вчера была та же история, что и сегодня: сначала пристрастный анализ, затем вычеркивание, переделка уже сделанного и только в конце рабочего дня — пара новых строк. Сколько мне довелось повидать авторов, стоящих в самом начале своего творческого пути, но уже безнадежно уверенных в своей непогрешимости, — не перечесть! Еще неумелых, но уже с апломбом! Владимир Николаевич своей взыскательностью доказал закон: сомнение в себе — признак таланта, именно сомнение питает дарование. Хотите большого творческого пути — будьте взыскательны к себе. Без этих мук рождается только глупость!

Роман «Малиновый пеликан» создавался в присущих В. Н. Войновичу традициях. Работа над ним шла три года. Требовательность автора к себе была столь велика, что роман перечитывался и дорабатывался даже на стадии отправки в типографию.

Эту новинку я ждала с нетерпением. Все спрашивала писателя: «Скоро ли?» А он все приговаривал: «Олечка, дорогая, вероятнее всего, его не рискнут публиковать!» «Да что вы, Владимир Николаевич, — возражала я, — вас, да не издадут!? В очередь выстроятся!» А мудрый и опытный Войнович вздыхал: «Вы так говорите, потому что не знаете, о чем он».

Наконец настал час «X». Я проглотила роман за вечер. Сказать, что я была потрясена, — ничего не сказать. Сомнения в том, что эта вещь увидит свет в России, посетили и меня. Ни один современный автор не осмелился на столь откровенный, острый, злой гротеск, сотрясающий все устои отечественной действительности. Войнович создал сатирическую энциклопедию современной российской жизни. Не сочтите за пафос: я в полной мере осознавала огромную ответственность перед потомками, перед историей литературы, перед классиком, поэтому мысли о том, что роман можно как-то «пригладить», чтобы издать, не возникало. Я понимала, что принять единоличное решение о публикации «Малинового пеликана» не в праве. Мы договорились с Владимиром Николаевичем, что я напишу развернутую рецензию на произведение и отправлю ее руководителям издательства. «.. Буду с нетерпением ждать реакции… но на то, что она будет положительной, надеюсь слабо. В любом случае Вам преогромное спасибо за дружеское участие…» — написал мне автор романа-памфлета.

С момента выхода «Малинового пеликана» не было написано ни одной толковой рецензии, ни одного отзыва, не говоря уж о серьезных литературно-критических статьях.

К чести генерального директора и главного редактора «Эксмо», роман решено было издавать. Срочно, чтобы успеть в сезон, наиболее удачный для продажи знаковых новинок в твердом переплете. Двадцать тысяч экземпляров. Прямо скажем, для такого писателя, как В. Н. Войнович, тираж весьма скромный. У руководства было понимание, что с реализацией возникнут проблемы. Разделяла ли я их точку зрения? Да, разделяла. Хотя и недоумевала: как может общество, освоившее «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина» — вещь, переиздаваемую нами каждые полгода во всех возможных оформлениях, не принять новый роман?! Как могут люди, постигшие предостережения антиутопии «Москва 2042», отвернуться от нового предупреждения?

«Верхи» предпочли не заметить «Малинового