За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

пеликана» — никто романа не запретил, автора не осудил, травлю не организовал. А «низы» даже без команды сверху взяли под козырек — окружили роман молчанием. Внимание: с момента его выхода не было написано ни одной толковой рецензии, ни одного отзыва, не говоря уж о серьезных литературно-критических статьях. Не нашлось ни одного российского обозревателя, критика, литературоведа, которые хотя бы просто зафиксировали факт появления «Малинового пеликана» в современном литературном процессе!

Весьма показательна в этом ключе история с литературными премиями.

К тому моменту, когда решение о публикации «Малинового пеликана» оказалось принятым, уже были сформированы премиальные списки от издательства. Они всегда лимитированы. Даже такому великану, как «Эксмо», непозволительно выходить за границы положенного количества номинантов. От них давно были получены письменные согласия. Но я понимала: если сейчас роман не рекомендую на премию, потом будет поздно. По разным причинам. В том числе потому, что вскоре у Владимира Николаевича юбилей, и жюри литературных премий не может не учесть значимости этого события.

Я обратилась к В. Н. Войновичу за разрешением о номинировании. «Насчет „Большой книги“ разрешите подумать. Шкурович[1] дважды выдвигал меня на нее, но оба раза я и в шорт-лист не попал…» — написал мне Владимир Николаевич. Такие же сомнения были у него и по поводу «Русского Букера». Но в итоге писатель согласился, чтобы роман рекомендовали на обе эти премии.

Как это всегда бывает, когда хочется выдвинуть на премию авторов, числом бо́льшим, чем установлено правилами, начинаешь искать свободного номинатора. Это нужно делать быстро — потому что есть другие издатели, у которых такой же затык с возможностями.

Я написала письмо с просьбой о номинировании руководству одной московской библиотеки. Услышав, что выдвигать на Букера придется Войновича, библиотекари согласились, не глядя. Но чтобы не подставить симпатичных мне людей, я попросила все же роман посмотреть. В итоге библиотека от рекомендации отказалась. Кто еще может номинировать? — Литературные журналы. Обзвонила — все исчерпали лимит по количеству. Значит, мимо. Раз номинировать может издательство, и в положении о премии «Русский Букер» не написано, что только то, которое непосредственно опубликовало «премиальный» текст, следовательно, можно попросить «издателей-соседей» выдвинуть нашу книгу на премию! Попросила. «Знаешь, мне роман не понравился! — сообщил мне директор одного из них. — Я его номинировать не буду!» Час от часу не легче! А время утекает…

И тогда я поняла, что никто, кроме «Эксмо», не решится выдвинуть «Малинового пеликана», и отважилась на change. Я предложила соседу номинировать любого автора из ранее сформированного «премиального» списка, чтобы включить Войновича. Обмен осуществился.

Но жюри премий, по-видимому, решили не обострять отношений с властью: какой шорт-лист! — роман не пропустили даже в лонг-лист! И мы с вами понимаем, почему. Отметить престижной литературной премией «Малинового пеликана» означало бы дать повод для новой русской революции.

Но ведь Владимира Николаевича могли наградить премией «Большая книга» хотя бы за вклад в русскую литературу, наградить как юбиляра — в 2017-м ему исполнялось 85 лет. Но и здесь его обошли вниманием! И я сто раз пожалела, что подвергла его таким испытаниям. Утешало только одно: гробовое молчание в адрес «Малинового пеликана» было свидетельством исключительной силы романа и его автора. Что же, иногда не получить премию оказывается почетнее, чем ее получить!

Иначе, чем премиальные комитеты и профессиональное сообщество, встретили роман «Малиновый пеликан» простые люди. На его презентации в Московском доме книги только автограф-сессия длилась два часа! А до этого сотрудники магазина волевым усилием завершили мероприятие, иначе живой интерес читателей к писательской позиции мог довести Владимира Николаевича до изнеможения.

Я не раз присутствовала на подобных встречах с В. Н. Войновичем. И могу сказать, что приходили к нему, пожалуй, лучшие сыны и дочери Отечества. Даже тогда, когда позиция читателя не совпадала с позицией автора, с его отношением к известным историческим персонам, предостережения вызывали протест, было видно, что воспринимают Войновича как пророка, как Воина света, как Борца с мракобесием, с историческим беспамятством.

Именно с выступления В. Н. Войновича началась работа литературного клуба «Эксмо». Мероприятие проходило в зале Библиотеки иностранной литературы имени М. И. Рудомино. Сколько дивных интеллигентных лиц можно было встретить там! Люди пришли не только с «Малиновым пеликаном» — принесли из дома старые книги автора. Цитировали прозу Войновича наизусть целыми фрагментами. В моем сердце было ликование: «Есть русская интеллигенция. Вы думали — нет? Есть. Не масса индифферентная, а совесть страны и честь». Но вот что меня удивило: среди читателей совсем не было молодых! Неужели из университетских программ убрали творчество Владимира Войновича? Или он оказался необязательным к прочтению подрастающим поколением?

Из зала поступали вопросы: «Была ли цензура у романа „Малиновый пеликан?“ „От многого ли пришлось избавиться, чтобы роман опубликовали?“, „Издан ли он с купюрами?“». «В романе не вычеркнуто ни одного слова! Ни одного!» — торжественно заявил Владимир Николаевич. И добавил: «Мне повезло с редактором. В начале писательского пути у меня была замечательная Ася Берзер. В конце — замечательная Ольга Аминова». Не нужно описывать, какие чувства я испытала при этом.

Отметить престижной литературной премией «Малинового пеликана» означало бы дать повод для новой русской революции.

Есть три рода писателей. Первый — те, которые понимают, что издание книги — коллективный труд, никогда не забывают сказать слова благодарности издателю, редактору, корректору, художнику, причем даже тогда, когда могут быть не вполне довольны каким-то фактом. Говорят о своей признательности во всеуслышание, не боясь, что от их собственной славы что-то убудет. Писатели второго рода напрочь забывают, что издать книгу не значит написать текст — выкидывают из памяти имя редактора сразу же после выхода новинки. Именно к этому разряду относятся, как правило, те авторы, чьи тексты редактор буквально переписывает. Выпусти их без редактуры — никто из читателей не поверит, что это на самом деле его любимейший Петров Петр Петрович. К сотрудникам издательства такие «писателя», как правило, относятся как к обслуге. Есть еще и третий род. О, это особые люди! Редактор для них — враг номер 1, мальчик (девочка) для битья. Все свои неудачи они связывают с редактором. Читатель в отзыве на книгу написал «скучный сюжет», автор тут же разражается тирадой: «На самом деле, у меня было не так, лучше, это редактор меня исправил!» Я не испытываю иллюзий на предмет того, что редакторы бывают разные. Попадаются непрофессионалы. Но когда пишу о третьей категории писателей, имею в виду, что с ними работает редактор хорошей школы. С «третьеразрядниками» отношения часто заканчиваются в суде. Свою творческую беспомощность они готовы