рассказывала Пат позже об этом времени. – Я помню, что это едва не довело ее до нервного срыва».
20 января Хич начал съемки двух своих фильмов в Хартфордшире, в студии Уэлуин, принадлежавшей British International Pictures. Четыре недели спустя, 25 февраля, работа была завершена. Оба фильма черно-белые, продолжительностью каждый около получаса.
Работа над этими двумя пропагандистскими корометражками, видимо, должна была облегчить муки совести Хича, который до сих пор не принес своей воюющей родине никакой конкретной пользы – ни службой в армии, ни еще каким-либо способом. Это был его личный вклад в войну, и он ощутил своеобразное облегчение: «Я испытывал потребность внести свою лепту в общую борьбу, но для службы в армии я был слишком стар и слишком толст. А если бы я совсем ничего не сделал, я бы себе потом не простил». Второй фильм, «Мадагаскарское приключение», сначала не допустили к показу из-за внутренних разногласий, посмотреть его стало можно намного позже. В обеих пропагандистских картинах, снятых под эгидой Британии с бежавшими от войны в Англию французскими актерами – труппой Molière Players, – оператором был Гюнтер Крампф, эмигрант-австриец; он работал когда-то с Ф. В. Мурнау в «Носферату – симфония ужаса» (Nosferatu – eine Symphonie des Grauens, 1922), а также с Хенриком Галееном в «Пражском студенте» (Der Student aus Prag, 1926) и с Г. В. Пабстом в «Ящике Пандоры» (Die Büchse der Pandora, 1929).
Хич покинул Лондон 2 марта и вернулся в США.
В июне следующего, последнего военного 1945 года, Хич выступил художественным консультантом монтажа на завершающем этапе работы над документальным фильмом «Память о лагерях» (The Memory of the Camps) продолжительностью около часа. Фильм сохранился неполностью, отсутствует шестая катушка пленки. Смотреть этот фильм, также сделанный по заказу британского министерства информации, почти невыносимо: в нем использованы съемки, сделанные союзниками при освобождении концентрационных лагерей. Фильм так и не был доведен до конца; незавершенную версию впервые показали публике лишь 40 лет спустя, 27 февраля 1984 года на Берлинском кинофестивале. Рассказывают, что Хич во время просмотра документального материала часто выбегал из зала, не в силах выдержать страшного зрелища.
* * *
14 апреля 1944 года, в пятницу, в газете Los Angeles Times появилась короткая, но весьма примечательная заметка под заголовком: «Жена Хичкока пишет сценарий для Фреда Аллена».
Это была последняя работа Альмы как сценаристки для другого режиссера. В заметке сообщается между прочим, что «Альма Ревиль, жена известного режиссера Альфреда Хичкока, теперь выступает как сценаристка совершенно самостоятельно. Особенно удивительно, что это будет фильм с Фредом Алленом».
Особенно удивительным представляется этот факт репортеру, видимо, потому, что речь идет о комедии – правда, комедии со множеством загадок, но прежде всего смешной. В заметке говорится далее: «Соответствующие договоренности были достигнуты между продюсером Джеком Скирболлом, под чьей эгидой Хичкок снимал „Тень сомнения“, и мисс Ревиль».
И наконец, мы узнаем, что «Фильм с Алленом будет называться „Переменчивая фортуна“ (Frickle Fortune), автор оригинального сценария – Джей Дретлер. Мисс Ревиль поручено отшлифовать его до блеска». Неясно, ограничилась ли работа Альмы над этим сценарием «шлифовкой». В титрах готового фильма она указана как соавтор сценария, а это предполагает гораздо больший вклад, чем конечная редактура.
«Оно в чемодане!» – американская детективная комедия, поставленная режиссером Ричардом Уоллесом; сюжет основан на вольной интерпретации романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев», хотя это и не отмечено в титрах. Сюжет – сочетание абсурда и гротеска – это история директора блошиного цирка Фреда Флугла, погрязшего в долгах неудачника (Фред Аллен, комический актер и радиоведущий); Флугл может получить в наследство целое состояние, если только ему удастся угадать, в каком из стульев оно спрятано.
В ролях, кроме Фреда Аллена, его постоянный партнер в кино Джек Бенни, а также Уильям Бендикс, недавно сыгравший у Хичкока в «Спасательной шлюпке».
Фильм «Оно в чемодане!» вышел в американский прокат 21 апреля 1945 года, всего за две с половиной недели до окончания Второй мировой войны.
Альма, насколько удается проследить по документам и воспоминаниям, после «Оно в чемодане!» ни разу больше не сотрудничала в сторонних фильмах, с иными режиссерами и заказчиками. После 25 лет работы в киноиндустрии она подвела заключительную черту. Это было ее решение – ведь она, по словам внучки Мэри Стоун, была «маленького роста, но такой сильной, невероятно сильной духом» – принятое, надо думать, совершенно самостоятельно, как и то, которое она примет спустя несколько лет, в 1950 году.
* * *
Еще в Лондоне Хич всю зиму обдумывал новый проект – экранизацию романа Фрэнсис Бидинг «Дом доктора Эдвардса» по сценарию Бена Хекта и Ангуса Макфейла. Сам Хич однажды афористически пояснил, что побудило его к этому необычному эксперименту: «Я просто хотел снять первый психоаналитический фильм». Это стал первый послевоенный фильм Хича – «Завороженный» (Spellbound).
В 1944 году семье Хичкоков неоднократно приходилось разъезжаться и подолгу жить врозь в разных местах. В начале года Хич уезжал в Лондон, а осенью Пат снова представилась возможность выступить на театральной сцене в Нью-Йорке. Тем временем в Лос-Анджелесе с июля по октябрь проходили съемки «Завороженного».
Сюжет основан на психоанализе, который в начале 1940-х годов стал очень моден в США благодаря как теоретическим работам Зигмунда Фрейда, так и первым воплощениям его идей в искусстве. К тому же Дэвид О. Селзник – трудоголик, терзаемый проблемами в личной жизни, – только что сам прошел курс психоанализа и хотел, чтобы новый метод нашел отражение в кино.
«Завороженный» – первый из трех фильмов, которые Хичкок снял со своей любимой шведско-немецкой актрисой Ингрид Бергман: за «Завороженным» вскоре последовали «Дурная слава» и «Под знаком козерога». Уроженка Стокгольма, дочь немки Фридель Адлер и шведа Юстуса Бергмана воплощает тип так называемой «хичкоковской блондинки» – женщины, которая на первый взгляд кажется холодной и неприступной и в то же время светится, и даже пламенеет, изнутри, при этом женщины современной, самостоятельной, как правило независимой. В следующем десятилетии, в пятидесятые годы, этот типаж воплотят у Хичкока Грейс Келли, также в трех фильмах, затем Ева Мария Сейнт и в последние годы Типпи Хедрен.
Продюсер Селзник, претендовавший на то, что именно он открыл двадцатидевятилетнюю Ингрид Бергман, пригласил на главную роль совсем еще молодого Грегори Пека; два года спустя он предложит ему – против воли Хича – главную роль в последнем фильме, который Хичкок снимет под его эгидой: «Дело Парадайна» (The Paradine Case, 1947). Бергман и Пек в фильме – любовная пара; она – сотрудница клиники, психолог доктор Констанс Питерсен, он – ее терзаемый травмами коллега Джон Баллантайн, который в конце концов становится пациентом.
Для визуального оформления снов Баллантайна Хичкок пригласил эксцентричного испанского художника-сюрреалиста Сальвадора
