За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

Прошли в палату. Расположились. Володя первым делом достал рукопись, подключил компьютер. Высыпал на стол гигиенические принадлежности: мыло, зубная паста, крем для бритья.

Явился врач — грубоватый хирург. Коротко глянул по сторонам и сказал:

— Мужчина, что вы раскидали свое барахло? Нельзя аккуратно сложить? Вы все-таки не дома, мужчина.

Светлана свирепо поглядела на хирурга и вышла из палаты.

Нашла кабинет главврача.

— Мы от вас уходим, — объявила она главврачу.

Тот ничего не понял.

— Войновича знает весь мир. Что, трудно выучить его имя-отчество? Владимир Николаевич его зовут! Легко запомнить: Владимир Николаевич, а не «мужчина», как в очереди за водкой. Никакого уважения. Противно находиться. Мы уходим. До свидания.

Она вышла и хлопнула дверью.

Неуважение к себе она бы легко снесла, но Володя…

Главврач тут же позвонил хирургу по телефону и сделал ему втык. С потерей пациента больница теряла немалые деньги, так что хирург получил двойной втык — за хамство и за материальный ущерб.

Когда Светлана вернулась в палату, хирург был смущен.

— Мы уходим, — сказала Светлана.

— Да что вы в самом деле… Какая вам разница, «мужчина» или «Владимир Николаевич»? Я хирург — золотые руки, я сделаю вам операцию, и вы уйдете домой. Ведь это главное, а не цирлих-манирлих. Что вы цепляетесь к ерунде?

Хирург не мог себя перестроить на нужную интонацию. Хирурги — люди конкретные и грубые. Они привыкли резать и ремонтировать людей, как машины. Светлана собрала «барахло», прихватила растерянного Володю и покинула «кремлевскую больницу». Определила в другую больницу, тоже хорошую. Обеспечила определенные условия: отдельная палата, суперхирург.

Операция прошла успешно. Светлана восстанавливала Володю, настраивала его как рояль, добиваясь чистого звучания.

Политические обозреватели не разводились. Это было у них не принято, поскольку тормозило карьерный рост.

Однажды мы со Светланой поехали в Марианске-Лазне[22]. На водопой. Там какие-то особые целебные воды.

Володя в это время находился в Мюнхене, навещал дочь. И вдруг, или не вдруг, он сел на машину и рванул в Марианске-Лазне. Дорога занимала пять часов. У Володи больная спина. Больной спиной писатель расплачивается за годы сидячей работы.

Володю не смутили пять часов за рулем в одной позе. Он полетел на крыльях любви, как молодой тетерев в брачный период. И приехал ближе к вечеру с окаменевшей спиной. Еле разогнулся. Спрашивается, зачем было ехать? Все равно через неделю они вернулись бы в Москву. Мне не понятно. А ему понятно. Бывает, что заключенный бежит из тюрьмы за месяц до освобождения. Своим побегом он серьезно увеличивает срок заключения, но не может дождаться. Так и Володя. Не мог дождаться.

У Тютчева есть строчки: «О, как на склоне наших лет нежней мы любим и суеверней…». Это совпадает со строчками Владимира Войновича: «Но чем позднее, тем нежней любовь бывает и теплее».

Видимо, обоих поэтов настигла поздняя любовь и они знают, о чем говорят.

Единственная ложка дегтя в бочке меда — ревность дочери Оли. Она хотела, чтобы отец принадлежал только ей и больше никому. Казалось бы, дочь должна радоваться счастью отца. Но нет. Оля воспринимала новый брак как предательство. Отец изменил ей и ее матери. Он должен был остаться верен памяти Ирины. Оля всеми силами старалась выдрать отца обратно. Володя страдал. Он обожал свою дочь, но и без Светланы жить не мог и не хотел.

Светлана изо всех сил старалась понравиться Оле, дарила ей дорогие подарки, принимала в своем доме. Но Оля была неподкупна. Подарки брала, а спасибо не говорила. Держала дистанцию.

Светлана не из тех, кто будет прогибаться. Она себе цену знала. И если Оля не воспринимает Светлану, то и Светлана ответит тем же. В воздухе повисла холодная война.

Однажды Светлана проснулась среди ночи. Мучила жажда. Она спустилась со второго этажа и увидела Володю. Он сидела за обеденным столом и плакал.

Ночь. Пустой дом. Седой, плачущий старик.

У Светланы перевернулось сердце. Она любила Володю, но как можно соединить несоединимое?

Неродные дети — неудобство повторных браков.

У Чехова есть повесть «Рассказ неизвестного человека». В повести герой-революционер должен убить генерала Орлова и для этого селится у его сына под видом слуги. В жизни героя происходит много событий: любовь, болезнь, рождение ребенка, чужого, но бесконечно любимого. Все это меняет героя, и он уже не хочет быть революционером, не хочет никого убивать. Он жаждет простого мещанского счастья. Жить — и больше ничего.

Нечто похожее могло случиться и с Владимиром Войновичем. В прошлой жизни он был правозащитником, рисковал, был выдворен из страны. Сейчас — другое время. Володя постарел, живет в раю, плавает в бассейне, любит и любим. Зачем ему рисковать, тем более в его третьем возрасте? Не хватает, чтобы его кинули на нары.

На дворе — другое время. Прежних безобразий нет. Но есть новые.

Я задавала себе вопрос: проявится ли его социальный характер или уйдет в прошлое, как у чеховского героя?

Проявился. Володя — тот же, что и был. У него потребность изменить мир к лучшему. Восстановить справедливость. Он совершенно не выносит несправедливости, а она была, есть и будет.

Казалось бы, сидишь за забором и сиди. Пиши свои книги, тем более у тебя есть кабинет. Рисуй свои картины — у тебя есть мастерская. Никто тебя не трогает, и ты никого не трогай. Но это не для Войновича. Он пишет свои поздние книги: «Малиновый пеликан», «Фактор Мурзика».

Володя миновал восьмидесятилетний рубеж, но пишет. Батарейка в нем еще чикает. Энергия не иссякла. Творчество — своего рода наркомания. Подсаживаешься и уже не можешь слезть с этой божественной иглы.

«Малиновый пеликан» — это памфлет для промывания мозгов. «Фактор Мурзика» — то же самое. Владимир Войнович вскрывает язвы нашей жизни, ведь кто-то должен это делать. И Войнович берет на себя привычную миссию правозащитника.

Таких людей уважают и ценят. Войновича приглашают в другие города, на другие континенты. Он ездит, собирает залы.

Власть его не преследует, но и не поощряет.

На юбилеи значимых лиц, как правило, присылают телеграмму за подписью президента. Володя получил телеграмму за подписью второй леди, поскольку первой у нас нет.

Светлана Медведева, жена второго лица в государстве, прислала Войновичу вежливое сдержанное поздравление. Войнович ответил второй леди, как частному лицу, называя ее «Светочка». Это все равно, как если бы английскую королеву называли «Лизонька».

Текст ответного письма он опубликовал в «Фейсбуке», каждый, кто хотел, мог