чтобы ты помог им этой зимой. Одновременно я пишу твоему учителю Дзоане, чтобы ты мог помочь и ему и чтобы ты постарался вести добродетельную жизнь, ибо мир сей усыхает. Если ты будешь щедрым, особенно к тем, кто в твоем доме, в необходимых вещах, то и Бог будет к тебе щедр. Вверяю наших сестер твоему попечению. Пусть любовь Иисуса Христа пребывает с духом твоим. Аминь.
[Писано] во Флоренции, 28 дня октября, 1495 г.
Твой брат, фра Джироламо»[186].
Глава 5
Проповеди на Книгу пророка Аггея
Савонарола довольно часто утверждал, что он – не пророк, а просто возвещает слово Божие, фактически признаваясь в том, что отрицал. «Я не пророк и не сын пророческий (читатель помнит из предыдущей главы, что это понятие означает ученика, последователя той или иной пророческой школы. – Е. С.), я не желаю этого страшного имени, но я уверен, что предсказываемое мною исполнится, ибо слова мои основываются на христианском учении, на духе евангельской любви. И в самом деле, ваши грехи, грехи всей Италии – вот что насильно заставляет меня быть пророком, что должно было бы и каждого из вас сделать им. Небо и земля пророчествуют против вас, а вы этого не видите и не слышите. Вы слепы умом, вы закрываете уши ваши от гласа Божия, который зовет вас»[187]. Он, как говорится, глаголом жег сердца людей, и сам сгорал при этом. «Я не хотел более говорить от Твоего, о Господи, имени, но Ты сильнее меня и победил меня. Твои слова сделались во мне как бы огнем, который жжет мозг костей моих»[188]. Французское нашествие, «революция», свергшая Медичи, бурлящее в общественном неустройстве население Флоренции и, возможно, прогрессирующая болезнь, сказывающаяся во все большем количестве видений, – все это к середине 1490-х годов привело фра Джироламо к увлечению ветхозаветными пророками, в первую очередь Аггеем, а также Иезекиилем, Амосом, Захарией и Михеем. Сейчас нас интересует конкретно Аггей, однако прежде, видимо, стоит сказать несколько слов о пророках и их служении вообще, поскольку не для каждого читателя эта тема может быть известной настолько, насколько это требуется для понимания личности и служения Савонаролы. Дело в том, что библейское понимание термина «пророк» в значительной степени отличается от общепринятого ныне, сведенному к вульгарному предсказанию будущего. Да, библейский пророк нередко возвещает «волю Божию» или «гнев Божий», но при этом он – важная политическая фигура, выражающая интересы определенных кругов общества, далеко не всегда настроенных конструктивно и сугубо патриотично (достаточно вспомнить откровенную агитацию Иеремии за сдачу Иерусалима войскам Навуходоносора). Существовали целые так называемые пророческие школы, представители которых нередко конкурировали между собой перед царским престолом, обвиняя соперников в том, что они – лжепророки. При этом неоценим вклад древних пророков в создание твердого иудейского монотеизма, в создание образа Бога не как восточного царя-деспота, а как нравственного и праведного сверхсущества, вместе с тем лично связанного с каждым человеком, требующего не кровавых и бесполезных жертв, а чистоты сердца и помыслов. Пророческое служение было делом далеко не безопасным и отнюдь не добровольным: Писание изобилует трагическими сетованиями пророков на то, что Господь призвал их к этого рода служению (самый известный – вопль пророка Иеремии «Проклят день, в который я родился! День, в который родила меня мать моя, да не будет благословен! Проклят человек, который принес весть отцу моему и сказал: “у тебя родился сын”, и тем очень обрадовал его. И да будет с тем человеком, что с городами, которые разрушил Господь и не пожалел; да слышит он утром вопль и в полдень рыдание за то, что он не убил меня в самой утробе – так, чтобы мать моя была мне гробом и чрево ее оставалось вечно беременным. Для чего вышел я из утробы, чтобы видеть труды и скорби и чтобы дни мои исчезали в бесславии?» (Иер. 20:14–18)). Пророк Иона вообще бежал от своей миссии, в результате чего и попал внутрь знаменитого кита. Многие из пророков, с земной точки зрения, вели очень несчастную жизнь, как, например, преследуемый царицей Иезавелью Илия, и кончили плохо: Исайя перепилен заживо, зажатый меж досками; Иеремия побит камнями сородичами в Египте; Иезекииль растерзан конями недалеко от Вавилона; Амоса убили ударом палки по голове. Поэтому повторим: неслучайно обращение Савонаролы к пророкам совпадает у него с неоднократными упоминаниями о своей скорой насильственной смерти. Так и получилось. Как говорится, пророком быть нетрудно, предсказывай все самое плохое и никогда не ошибешься. Еще момент, сближающий фра Джироламо с ветхозаветными пророками, – их дистанцирование от официального культа и его служителей, а то и открытый конфликт, неприятие, достигшие своего апогея в проповеди Малахии – «печати пророков»: «Итак, для вас, священники, эта заповедь: если вы не послушаетесь и если не примете к сердцу, чтобы воздавать славу имени Моему, говорит Господь Саваоф, то Я пошлю на вас проклятие и прокляну ваши благословения, и уже проклинаю, потому что вы не хотите приложить к тому сердца. Вот, Я отниму у вас плечо[189], и помет раскидаю на лица ваши, помет праздничных жертв ваших, и выбросят вас вместе с ним» (Мал. 2:1–3). Так вот и хочется спросить читателя, ясно ли теперь, отчего нынешнее священническое сословие в массе своей не переносит Ветхий Завет и вещает, что читать его не нужно?..
Почему объектом интереса фра Джироламо стал в первую очередь именно Аггей, объяснить нетрудно, и вскользь об этом уже было упомянуто ранее. Король Карл, в представлении (или изображении) Савонаролы, вооруженной рукой нес итальянцам свободу от тиранов. Так же и древний персидский царь Кир, сокрушив Вавилон, отпустил на родину 70 лет томившихся в вавилонском плену евреев, уведенных туда в несколько присестов Навуходоносором, положившим конец древней иудейской государственности. Недаром монах возвещал о короле как о «новом Кире». И вот как раз в период этого освобождения евреев и вел свою проповедь пророк Аггей, происходивший из священнического рода и вместе со своими единоплеменниками вышедший из плена. Проповедовал недолго, всего менее трех месяцев на втором году правления Дария I (конец лета – начало осени 520 года до н. э.). Книга его занимает всего две главы в современном издании, включая четыре его речи. Главный предмет его проповеди – увещевание к воссозданию уничтоженного при взятии Иерусалима храма, обещание мира души всем строящим его и вместе с тем обличение тех, кто на протяжении пятнадцати лет чинит препятствия к строительству, в том числе местных сатрапов. В общем, аллюзии Джироламо
