В конце ноября 1814 года маркиз почувствовал какое-то недомогание. Затем ему стало получше, и он размечтался о новой близости с Мадлен, заранее предвкушая аромат ее юной плоти. Но около полуночи 2 декабря де Сад тихо скончался, без боли и страданий. Он прожил 74 года и еще ровно 6 месяцев. Долгая и чрезвычайно бурная жизнь!
Маркиз де Сад покинул сей мир без всякого раскаяния, будучи уверенным, что он жил правильно, то есть именно так, как того хотел. Не демоны его искушали, а он сам рождал демонов в своей душе и в своем теле.
Согласно завещанию, де Сад хотел быть похороненным в саду в Мальмезоне (там были его родовые земли) без всяких церемоний и почестей. Но, как это часто бывает, завещанием пренебрегли, и умершего похоронили на Шарантонском кладбище по церковному обряду (похороны обошлись в 65 ливров); над могилой поставили каменный крест как знак примирения богохульного маркиза с религией. Через несколько лет тело де Сада перезахоронили, и точное местоположение могилы ныне неизвестно. Некий прыткий и любознательный доктор Рамон при перезахоронении изъял череп де Сада, принялся его изучать и пришел к выводу, что он напоминает череп одного ив святых отцов церкви. Потом череп исчез, говорят, что его вывезли в Америку. Так что от маркиза де Сада не осталось никаких следов. Кроме книг, разумеется, но и то им пришлось долго ждать своего часа.
Всю литературоведческую часть опускаю, поговорим лучше на тему «Маркиз де Сад и Россия».
Когда-то Шарль Бодлер говорил: «Надо постоянно возвращаться к де Саду, чтобы наблюдать за родом человеческим в его естественном состоянии и понять сущность зла». Как вы знаете, сам Бодлер написал сборник «Цветы зла». Эти цветы и цветочки нашли благодатную почву в России. Возможно, по подсказке интуиции де Сад в своей «Жюльетте» вывел чудовищный персонаж — некоего Минского, родом из России, с берегов Волги, обосновавшегося в окрестностях Флоренции. На счету этого Минского много кошмарных преступлений. «Я люблю засыпать с мыслью, — говорит этот монстр, — что в любой момент могу совершить шестнадцать убийств».
Стоит ли вспоминать нашего Ивана Грозного и прочих отечественных людоедов? А наша славная Октябрьская революция 1917 года? Де Саду и не снились такие масштабы убийств и такие чудовищные зверства. Маркиз де Сад хлестал женщин по розовому заду, чтобы получить сексуальное удовлетворение, а тут уничтожали миллионы людей во имя прекрасного и мифического будущего. Вечно живой и кровавый садизм. Помните строчку Владимира Маяковского: «Через четыре года здесь будет город-сад…»? Может быть, поэту надо было написать де Сад?..
Жизнь давно превзошла все «преступления страсти» маркиза де Сада и превратилась в грандиозную мистерию торжества мирового зла.
Если говорить о советском периоде истории, то он вписывается в литературные творения двух писателей: маркиза де Сада и Леопольда фон Захер-Мазоха — садизм властей и мазохизм народа. Кстати, следует отметить, что термин «садизм» и его антоним «мазохизм» ввел в оборот Краффт-Эбинг в своей работе «Psychopatia Sexalis» (1876). Бьет — значит любит. И мазохистская тоска по крепкой руке. По хозяину…
Все мысли маркиза де Сада в основном вращались вокруг mone Veneric (Венерин холм — лат.), ну, а последователи де Сада уничтожали всего человека. Бога нет! — и все можно. Рядом с «бесами» Достоевского маркиз де Сад всего лишь урчащий котенок, игриво бьющий своей лапкой.
Что касается секса, то ныне мы живем при его весеннем разливе, идет полномасштабная сексуализация и садизация всего сущего. Откроешь газету, а там объявление солидного медицинского центра: «Секс — наше богатство!» Или взять многочисленные объявления частных лиц, ну, например, такое:
«Эффектная и стильная, гармонично сочетающую в себе ум и сексуальную привлекательность, красивая москвичка будет рада познакомиться с солидным мужчиной. Со мной возможны любые Ваши сокровенные желания и фантазии».
Далее — номер телефона, имя и важная приписочка: «Дорого». Но встречаются объявления, где совсем недорого, и, что весьма существенно: «В любое время».
Здравствуйте, маркиз де Сад!..
P. S. Сегодня мы живем в мире войн, коррупции, заказных убийств и черных масок. Так неужели прав де Сад, который устами одной из своих героинь говорил: «В полностью развращенном мире не посоветую тебе ничего другого, кроме порока»?
Правда, подули другие ветры. И нам предлагают порядок. Железный порядок.
Возможно, равенство — это право, но никакая сила на земле не сделает его фактом.
Оноре де Бальзак
Трудно измерить влияние французской литературы на русскую жизнь. От Вольтера до Пруста, от Расина до Сент-Экзюпери. От… Тут надо остановиться, чтобы не утонуть в перечислениях и вспомнить хотя бы еще одно имя: Бальзак, автор необъятной «Человеческой комедии». Склоним голову перед великим романистом. Хотя, историзма ради, нужно оговориться: не все в России почитали и любили французских писателей, включая Бальзака. Так, Василий Жуковский гневливо писал в 1835 году:
«Тенденции современной литературы, и особенно литературы французской, меня приводят в ужас. В ней царит какой-то наглый материализм. Я уже не осмеливаюсь прикасаться ни к одной из книг, если вижу на обложке имена Бальзака, Жанэна и компании…»
«Наглый материализм» — усмехнемся мы сегодня. Да, романтик Жуковский живописал «Людмилу» и других «спящих дев», предпочитал подталкивать жизнь к идеалу, «творца, друзей, любовь и счастье воспевать». А Бальзак, этот неисправимый материалист и прожженный реалист, в своих книгах раскрывал, как осуществляется власть денег, как действуют социальные механизмы, как калечатся судьбы людей. Писатель отразил в своих книгах мир, в котором бушуют страсти, господствуют ложь, шантаж и безответственность, где все покупается за деньги и где нет ни справедливости, ни правды.
Как сказал в своей надгробной речи 26 августа 1850 года на кладбище Пер-Лашез Виктор Гюго: «Господин Бальзак был одним из первых среди великих, одним из лучших среди избранных… Все его произведения составляют одну книгу — книгу живую, блистательную и глубокую, где живет, движется и действует страшная, жуткая и вместе с тем реальная наша современность… сам того не зная, хотел он того или нет, согласился бы с этим или нет — автор этого огромного и причудливого творения был из могучей породы писателей-революционеров».
Высоко ставил Бальзака Фридрих Энгельс. А Владимир Набоков считал Бальзака гигантом, но из глины. Что ж, каждый имеет свое мнение. А что думал о себе сам Бальзак? В одном из писем к Эвелине Ганской он написал:
