СЛЕДОПЫТ
Прищурены глаза. И не лицо, а… маска!
Но трудно лгать тебе на этот раз.
Душа, взъерошенная нервной встряской,
Тревожно смотрит из печальных глаз.
Я знаю, ты бродил по вражеским дорогам.
Твой взгляд был осторожен и колюч.
Имея малое, ты тосковал о многом!
В подпольной тьме искал восстанья луч…
И в тишине пустых и мрачных комнат
Твой голос звал, приказывал, просил…
И ты замечен. И тебя запомнят!
Поберегись! Не выбейся из сил.
Тебя броня спасает от измены,
Талантливый и умный следопыт.
Ты вскроешь не свои, а вражеские вены.
Убьешь! Пока… не будешь сам убит.
Двоякий смысл в твоем пытливом слове.
Привычно лжет нахмуренная бровь.
Ты весь в крови. И ты устал от крови…
И все-таки, твоя стихия — кровь!
1929 г.
Служащая губвоенкомата
Синеглазая машинистка;
Зовут ее «товарищ» Ната,
Но она не коммунистка!
С чекистами болтает смело
И смеется весело и звонко!
Но спрятан под блузкой белой…
Крестик на цепочке тонкой…
Вечерами с военкомом танцевала,
Интернационал пела.
А по ночам жизнью рисковала
За великое русское дело.
По ночам Ната уходит, —
У бедняжки много заботы:
За старым амбаром, в огороде
Ната встречает кого-то…
Поговорив с любимым, Ната
Не теряет времени даром
И, склоняясь над тяжелой лопатой,
Закапывает винтовки за амбаром.
Девушка без слез и стона
Проводила милого в горы.
Передавала в отряд патроны
И слушала заветное «скоро!»
Следили. Донесли. Арестовали.
При обыске нашли записку.
В холодном и темном подвале
Пытали синеглазую машинистку…
Прекрасная и молодая,
Она не просила пощады!
Расстреляли героиню восстанья…
А в снежных горах Алтая
Начальник партизанского отряда
Мечтал о скором свиданьи…
Ты пришел из страны чудовищ,
Из страны полуночных слез.
Много ты бесценных сокровищ
На чужбину с собой принес.
Пусть в кровавую атмосферу
Ты с младенческих лет попал,
Но великую ценность — веру,
Веру в Бога — не потерял.
Если горькой будет дорога,
Верь, — наступит горю конец,
Ведь в стране, где забыли Бога
Был священником твой отец!
Был отец твой смел и упорен,
Был самим собой до конца.
И неведомо сколько зерен
Он посеял в русских сердцах.
Не Алтайские ли утесы,
Не Алтайские ли ветра, —
Сибиряк мой светловолосый,
Провожали тебя вчера?
Сын священника, сын Алтая,
И великой России сын,
Твоя молодость золотая
Расцвела средь черных годин.
Оттого-то чуть-чуть сурово
Голубые смотрят глаза,
В них желанья пути другого, —
Надвигающаяся гроза!
Ни душой, ни единым словом,
Мой любимый юноша-брат
Перед Родиной не виновен
Перед Богом не виноват!
Все случилось так непонятно,
Но запомнилось мне навек:
Подошел ко мне неприятный,
Злобой выдуманный человек.
Да, бывают в жизни минуты,
Сердце знает, что близок рок…
Человека того, почему-то
Я тогда оттолкнуть не мог.
Я не знал, что это Иуда,
Ненасытный и хитрый спрут,
Что пришел он как раз оттуда,
Где родных людей предают.
Не ушел от дьявольской драмы…
Боже мой, скажи, почему
Так их много злых и незнамых,
Их идущих из тьмы в тьму?
1931 г.
О том, что будет, мечтать не будем.
Мечта от жизни уводит вдаль.
Устал бороться? Не веришь людям?
На сердце злоба, в глазах печаль…
Ну что же делать? Не все герои,
Не все способны идти на бой.
Не выходить же совсем из строя
И не склоняться перед судьбой.
Не вдохновитель земных трагедий,
Не полководец и не герой,
Среди тоскующих о победе,
Среди бунтующих, ты не свой.
Как человек, ты не безупречен,
Как гражданин, ты, душою слаб.
Тебя утешить мне, право, нечем,
Трусливый, жалкий советский раб!
1931 г.
Бледны и сумрачны черты ее лица,
Ни крыльев нет, ни драгоценного венца.
И эти губы строгие молчат,
Но ты запомнишь говорящий взгляд.
Запомни также, мой небрежный друг,
У этой вестницы бессонниц и разлук
Поспешный шаг. Смотри, она идет,
И расступается почтительно народ.
Она замедлит там свои шаги,
Где подвиг, где опасность и враги.
И вот, пока она на свете есть
Неутоленная питьем кровавым месть,
Сквозь сумрак наших утомленных дней
Мы, оскорбленные, должны идти за ней,
И вместе с ней замедлить там шаги,
Где подвиг, где опасность и враги!
1931 г.
С шуткою, с улыбкою скептической
Прожил жизнь недолгую свою.
И над этой гибелью трагической
Я сегодня плачу и пою…
Ижевцы и Воткинцы, запомните:
Ваш соратник умер на войне
Умер не в изгнаннической комнате,
А погиб на Русской стороне.
Выклеваны очи жадным вороном
И уста шутливые молчат…
Ах, из тех, кто ходит на ту сторону,
Мало возвращается назад!
Ноябрь 1931 г.
