Константин Симонов - Дни и ночи

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72

- Чего загрустил? - спросил Ванин.- Генерал говорил с тобой?

Сабуров поднял голову.

- Я не грущу, я просто думаю.- Он рассмеялся.- Почему у нас, если кто-нибудь задумается, считают, что он грустит? Петя, возьми автомат. Сейчас пойдем с тобой.

- Куда? - спросил Масленников.

- Обойдем позиции.

- Поспите, Алексей Иванович. Утром...

- Нет, утром обходить их... мне жизнь дороже,- усмехнулся Сабуров.

- Тогда я с вами,- сказал Масленников.

- Нет, я один,- и Сабуров положил руку на плечо Масленникова.- Все, Миша. Когда командир возвращается в часть, его принимают как гостя первые полчаса, а потом хозяин снова он. Понял? Ложись спать. Ты бы тоже вздремнул,- вставая, сказал Сабуров Ванину.

- Я уже,- улыбнулся Ванин.- Никак политдонесение не кончу, три раза засыпал.

- А ты их скучно пишешь,- сказал Сабуров,- так скучно, что сам в это время засыпаешь, а представь себе, как другие засыпают, когда их читают!

Сабуров и Петя вышли из блиндажа. Масленников растянулся на койке и сразу же, по-детски посапывая носом, заснул, а Ванин сел за стол и, положив перед собой незаконченный лист политдонесения, задумался. Потом полез под койку, достал оттуда потрепанный клеенчатый чемодан и вытащил из него толстую общую ученическую тетрадь. На первой странице ее было написано: "Дневник". Сюда в редкие свободные минуты он заносил разные привлекавшие его внимание события и обстоятельства.

Он положил дневник рядом с листком сегодняшнего политдонесения и подумал, что, может быть, именно то, что он записывает в эту заветную тетрадь, и нужно было писать в политдонесениях. Разговоры, мысли, чувства, события, показывающие людей с неожиданной стороны,- все, что он записывал, потому что это было интересно ему, может быть, именно это и вообще интересно, а то, что он пишет каждый день по графам "Положительные явления", "Отрицательные явления", не особенно интересное для него, может быть, так же неинтересно и для тех, кто будет читать.

В эту минуту, приподняв плащ-палатку, в блиндаж вошла Аня.

- Здравствуйте, товарищ старший политрук,- сказала она. Ванин поднялся ей навстречу.

- А где капитан Сабуров? - спросила Аня.

- Ушел в роту, скоро вернется.

- Разрешите обратиться к вам?

- Пожалуйста.

- Назначенная в ваш батальон военфельдшер Клименко по месту назначения явилась,- доложила Аня. Потом, опустив руку, спросила: - А Алексей Иванович скоро будет?

- Скоро.

- Хочу его поскорее увидеть.

- Сочувствую вам,- улыбнулся Ванин.- Он скоро будет. Садитесь.

Они сели и с минуту молчали.

- Не смотрите на меня так. Я никого не просила об этом.

- Знаю.

- И он не просил.

- Знаю. Я просил.

- Вы?

- Я. И прекрасно, что это вышло, что вы здесь. Мы тут с Алексеем Ивановичем часто спорили. Мы с ним очень разные люди. Но как бы вам это объяснить... Стойте, вы же меня давно знаете,- вдруг прервал себя Ванин.

- Конечно, товарищ Ванин,- сказала Аня.- Кто же из сталинградских комсомольцев вас не знает?

- Когда мы тут встретились с Сабуровым, то поспорили из-за зеленых насаждений. Помните, мы все тут зелеными насаждениями увлекались. Он мне доказывал, что, предвидя войну, мы поменьше должны были заниматься этим и побольше многим другим. И я с ним, в общем, даже согласился. Но вы помните, с каким увлечением мы это делали, как это было хорошо!

- Помню,- сказала Аня.

- Это же было счастье,- сказал Ванин убежденно,- самое настоящее счастье. Мне всегда хотелось, чтобы у всех было счастье, и все, что я делал, я делал для этого. Иногда ненужные мероприятия проводил - для этого, лишние директивы писал - все равно для этого. Так я, по крайней мере, всегда считал.

Хотя Ванин говорил путано и сбиваясь, но Аня понимала, что он говорит о том, что мучило его все это время.

- А вот сейчас,- продолжал Ванин,- хотя мне всегда казалось, что я все делал правильно и для счастья людей,- сейчас я все-таки чувствую, что, наверное, прав Сабуров: может быть, меньше нужно было зеленых насаждений, меньше вольных движений на физкультурных парадах, меньше красивых слов и речей,- больше надо было топать с винтовками и учиться стрелять. Но я же тогда так не думал, это же я теперь, задним числом, здесь, на берегу Волги, так считаю. Вы понимаете меня?

Ванин откинул падавшие на лоб волосы, и Аня вспомнила давнее комсомольское собрание, где Ванин выступал с трибуны, горячился вот так же, как сейчас, и так же откидывал со лба назад мешавшие ему пряди. Не все, что Ванин говорил сейчас, ей было понятно; то, что он говорил, наверно, было лишь продолжением его споров с Сабуровым, но она понимала главное, что перед ней сидит очень хороший и очень добрый человек.

- Да...- снова прервал себя Ванин.- Вот и я говорю: особенно рад я, что вы будете с Алексеем Ивановичем вместе, когда кругом происходит все такое, черт его знает, страшное или нестрашное, но, в общем, трудное для человека. Хорошо, когда вместе... Вы что, прямо с вещами?

Аня улыбнулась:

- Вот вещи.

Она показала на большую, набитую до отказа санитарную сумку.

- А еще?

- А еще - все,- сказала Аня.

Она сняла шинель и присела к столу.

- А все-таки мы зеленые насаждения опять тут устроим,- сказал Ванин.Как были, так и будут.

- Конечно,- сказала Аня, невольно вспомнив тот Сталинград, через который она шла сюда сегодня.

Масленников пошевелился под шинелью, потом быстро сел на койке, нащупал сапоги, надел их на босу ногу, встал и подошел к Ане поздороваться.

- Вот и вы,- сказал он.

Ане было приятно, что он сказал так, как будто здесь давно ждали ее.

- Кушать хотите?

Аня отрицательно покачала головой.

- Спать хотите?

Аня покачала головой.

- Ничего не хочу,- ответила она.- Я рада вас видеть.

- Завтра у нас, наверное, будет тихо,- произнес Масленников, то ли чтобы успокоить ее, то ли чтобы просто продолжить разговор.

- Моя старая комсомолка,- заметил Ванин.- "Друзья встречаются вновь",кажется, была такая картина?

- Была,- сказала Аня.

- Давно не видел кино. Тут "Правду" получили как-то, смотрел в ней список картин в московских кинотеатрах. Даже "Три мушкетера" там идут.

- Я видела "Три мушкетера",- сказала Аня,- когда совсем маленькая была.

- С Дугласом Фербенксом? - спросил Масленников.

- Да.

- Говорят, теперь другие артисты играют. Дуглас Фербенкс умер.

- Неужели? - удивилась Аня.

- Умер, давно умер. И Мэри Пикфорд умерла.

- Неужели и Мэри Пикфорд? - спросила Аня с таким огорчением, как будто это было самое печальное событие из всех происшедших в Сталинграде за последний месяц.

- Умерла,- жестко сказал Масленников.

Собственно говоря, он не знал, умерла или жива Мэри Пикфорд, но, раз заговорив на эту тему, хотел поразить слушателей своей осведомленностью.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72