За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

в середине 60-х годов. Молодой режиссер Марк Захаров сделал спектакль по его повести «Хочу быть честным». Я помню этот спектакль и помню, что он на меня произвел сильное впечатление. Уже от «оттепели» ничего не осталось, но вот это ощущение какого-то звука истины, звука правды от этого спектакля у меня осталось до сих пор — хотя почти ничего не помню, помню общее ощущение. Тогда и там я впервые услышал фамилию Войновича.

Он всегда был таким, каким его сделали природа и родители, таким он и шел по жизни, — не стесняясь, не боясь ничего. Возможно, какие-то страхи его и посещали, но по нему это никогда не было заметно.

Конечно, я читал «Чонкина». Очень смеялся, и мне даже повезло в одной из версий «Чонкина» сниматься: я играл Сталина — этого сапожника по фамилии Сталин. Помню, с каким удовольствием я это делал. Я уж не знаю отношения Владимира Николаевича к той версии, которую реализовал Алексей Кирющенко[24]. Поскольку Кирющенко человек очень одаренный, постольку соединение его дара с творчеством Войновича на поверхность выдало некий продукт. А потом в «Современнике» я с удовольствием смотрел спектакль «Кот домашний средней пушистости»: Гриша Горин написал пьесу по повести Войновича.

Мы в России любим бросаться из крайности в крайность… И в этом смысле книга «Автопортрет» стала для меня большим откровением.

Я вспоминаю, как он приходил и на мои сольные выступления в театр Эстрады. Это уже было после его возвращения из Мюнхена. Короткую беседу в комнате. Он такой был, как мне кажется, очень самодостаточный и очень цельный человек. Он мог нравиться, мог не нравиться. У него не было желания (да и способности) хамелеонствовать. Он <всегда> был таким, каким его сделали природа и родители, таким он и шел по жизни, — не стесняясь, не боясь ничего. И хотя, возможно, какие-то страхи его и посещали, но по нему это никогда не было заметно.

Он прожил долгую жизнь — 86 лет ему было, когда он ушел, серьезный возраст. И он остался в моих ощущениях как какой-то большой камень с хорошим чувством юмора.

Виктор Шендерович

Честное слово

Виктор Шендерович. Журналист, прозаик, поэт, драматург, сценарист, теле- и радиоведущий, сатирик, либеральный публицист, педагог. Лауреат премии Московской Хельсинкской группы (2010). Лауреат премии «Золотой телёнок» «Клуба 12 стульев» «Литературной газеты» (1991), лауреат «ТЭФИ-96» в номинации «Событие года», лауреат премии «Золотой Остап» (1996), премии «Золотое перо России» (1998). Родился 15 августа 1958 года в Москве. В 15 лет поступил в Театральную студию Олега Табакова, учился в режиссёрской группе, играл в нескольких спектаклях. Окончил Московский государственный институт культуры по специальности «режиссёр самодеятельных театральных коллективов» (1980), стажировался в Театральном училище им. Б. В. Щукина по специальности «педагог по сценическому движению» (1988), в течение семи лет преподавал сценическое движение в Российском институте театрального искусства (ГИТИС). Автор книг и множества публикаций в прессе, миниатюр для Геннадия Хазанова. С 1992 года — член Союза писателей. На телевидении — с 1992 года: как сценарист документальных фильмов-портретов (о Зиновии Гердте и Геннадии Хазанове), в 1995–2001 годах — сценарист программы «Куклы» телекомпании «НТВ»; в 1997–2002 годах — худрук и ведущий программы «Итого»; в 2001–2002 годах — автор и ведущий цикла «Здесь был СССР» на ТВ-6 и др. В 2003–2008 годах — худрук и ведущий программы «Плавленый сырок» на радиостанции «Эхо Москвы»;

с 2017 года — главный участник ежемесячной беседы «Шендерович как есть» на телеканале «Дождь». Со времён работы на НТВ последовательно критикует политику Владимира Путина на посту президента России.

* * *

Этот текст был написан шесть лет назад, на восьмидесятилетие Владимира Николаевича. Я имел счастье прочитать его в юбилейном застолье…

Он и пишет просто, и при общении, на невнимательный взгляд, кажется человеком простоватым. Эдакий Чонкин — улыбочка с хитрецой, но никакого постмодернизма. «Все на русском языке», как сформулировал Твардовский, в «Новом мире» которого, почти полвека назад, начинал свой путь молодой Войнович…

Та ранняя повесть называлась «Хочу быть честным».

Нехитрое, кажись, желание, — на исполнении которого, однако, ложится костьми поколение за поколением… Ну, не получается у нас белое называть белым, и особенно — черное назвать черным!

Ну, так… разве только отметить отдельные недостатки на несомненно прогрессивном пути… при полной поддержке основ, с намазом в сторону ныне текущей идеологии…

Тем более что и белое, если присмотреться, не совсем белое, правда? Да и вообще, все мы серенькие, чего там. Ну, вот и ладушки.

По-человечески, все это очень понятно и даже уютно. Но сатирик — неуютная должность. Дежурный по сторонам света, он отказывается подкладывать родной топор под этический компас. Он твердо знает правильное направление.

Сатирик — неуютная должность. Дежурный по сторонам света, он отказывается подкладывать родной топор под этический компас. Он твердо знает правильное направление.

Он хочет быть честным.

Естественное желание в двадцать лет, обнадеживающе — к «тридцатнику», когда была написана та повесть… Не забытое к восьмидесяти годам, — это желание кажется уже уникальным! Таких людей и снаружи от литературы по пальцам перечесть, а прибавьте к свойствам честной души способность вызывать в согражданах целебный смех…

Владимир Николаевич Войнович — национальное достояние России. Если бы мы были японцами, то вставали бы и кланялись при его появлении всей нацией. Но мы не японцы, и пускай юбиляр скажет спасибо, что его хотя и травили в прямом и переносном смысле, но все-таки не сгноили насмерть, как некоторых товарищей по нравственному императиву.

Муза Войновича — здравый смысл. Но понятия о добре и зле перевернуты, и чтобы вернуть миру гармонию, писатель встает на уши. И оказывается сатириком.

Казенная форма становится идеальным сосудом для ясной мысли, — и минус, помноженный на минус, взрывается положительным зарядом здорового смеха!

«Позвольте через вашу газету выразить мое глубокое отвращение ко всем учреждениям и трудовым коллективам, а также отдельным товарищам, включая передовиков производства, художников слова, мастеров сцены, героев социалистического труда, академиков, лауреатов и депутатов, которые уже приняли или еще примут участие в травле лучшего человека нашей страны — Андрея Дмитриевича Сахарова».

Владимир Николаевич Войнович — национальное достояние России. Если бы мы были японцами, то вставали бы и кланялись при его появлении всей нацией.

Войнович написал это в январе 1980 года — и, написавши, отправил в газету «Известия». Если бы он в жизни не сделал ничего, кроме