в отставку. В то же время он интересовался общественной и политической жизнью столицы, мимо его внимания не прошел процесс над Верой Засулич, всколыхнувший не только российское, но и зарубежное общество.
8 сентября 1877 г.
Что делается и говорится в Петербурге? Часто теперь вспоминаем милую родину. Не думали мы, что так затянется война, а начало так нам удалось, и так хорошо все шло и обещало скорый и блестящий конец, и вдруг эта несчастная Плевна! Этот кошмар войны! <…>
Пожалуйста, пишите мне иногда, потому что я решительно ничего не знаю, что делается у нас на родине. Мне никто не пишет из России, кроме жены, и иногда императрица, но, конечно, они не могут знать и слышать, как вы. Что с нами будет, одному Богу известно, и на Него вся надежда наша. Одно могу сказать, что мы не унываем и духом не падаем. – До свидания, любезный Константин Петрович, жму вам крепко руку.
Искренно любящий вас Александр.
31 октября 1877 г.
То, что вы пишете по поводу политического процесса, который теперь, к несчастью, уже начат в Петербурге, просто возмутительно; и нужно же быть таким ослом, как Пален, чтобы поднять всю эту кашу теперь.
Я все еще надеюсь, что государь так или иначе, но прикажет остановить это дело 42.
Военные письма являются особым видом эпистолярного жанра. Солдат, оторванный от дома и своих близких, оказавшийся в экстремальной обстановке, находящийся на грани жизни и смерти, в письмах старается вернуть ощущение мирной жизни, перенестись, хотя бы мысленно, в домашний уют и покой. Родные, в свою очередь, с нетерпением ожидают вестей с фронта, расспрашивают корреспондента о его военном быте. Не все могло быть сказано в переписке, военная цензура строго следила за тем, чтобы лишняя информация не просочилась с фронта в тыл. Переписка с действующей армией на Балканах также подвергалась перлюстрации, поэтому отправители были достаточно сдержанны в своих эмоциях и оценках действий командования.
Переписка великого князя Александра Александровича и его супруги Марии Федоровны несет типичные черты фронтовой корреспонденции 43. Наследник престола тяжело переживал разлуку с семьей, живо интересовался успехами детей, успокаивал жену надеждой на свое скорое возвращение, живописал курьезные или трогательные случаи из фронтовой жизни. Этим его письма схожи с «Походными письмами» Н. П. Игнатьева.
30 мая 1877 г.
Я уверен, что как ни грустно расставаться на неопределенное время, ты радуешься за меня – этому случаю идти в настоящее дело и доказать на деле государю и России мою готовность послужить им не на словах, а на деле.
Моя душка Минни, не грусти и не печалься, и не забывай, что я не один в таком положении, а десятки тысяч нас, русских, покинувших свои семейства за честное, прямое и святое дело, по воле государя нашего и по благословению Божьему. Господь да благословит нас всех, а ты молись за меня, и Господь, верно, не оставит нас, и молитвы твои и мои, если они будут искренни и от чистого сердца, помогут нам, я в этом уверен, перенести спокойно нашу разлуку и благословит наше свидание. Да поможет нам Бог 44.
В отличие от рядовых корреспондентов, цесаревич мог избежать перлюстрации, отправив письмо с фельдъегерской почтой, поэтому позволял себе высказываться достаточно резко. В его переписке с супругой предстает «апофеоз войны»: гибель и страдания людей, зачастую не просто знакомых, а близких наследнику, просчеты командования, бытовые трудности.
5 сентября 1877 г.
Что невыносимо грустно и тяжело, это то, что мы опять потеряли такую массу людей, столько дорогой русской крови пролилось снова на этой ужасной турецкой земле! Грустно, что дело под Плевной затягивается на долгое время и вместе с этим затягивается и вся война45.
Великий князь Александр Александрович близко к сердцу принимал все происходящее на театре военных действий и в армейском тылу: беспокоился о раненых, заботился о довольствии солдат, переживал за положение Православной Церкви на освобождаемых территориях. Участие в военных действиях навсегда определило негативное отношение будущего императора к войне и его стремление избегать военных конфликтов.
На отношения наследника с Александром II в 1870-х гг. сильно повлиял роман императора с княжной Екатериной Михайловной Долгорукой. Великий князь Александр Александрович осуждал отца, особенно обострилась ситуация в императорской семье после кончины императрицы Марии Александровны, которую цесаревич очень любил. Наследник не мог простить отцу тайное венчание с Долгорукой 6 июля 1880 г., до истечения срока траура. Большинство лиц из придворного окружения оказались на стороне цесаревича, в оппозиции к новой супруге Александра II. По мнению Б. В. Ананьича и Р. Ш. Ганелина, окружение цесаревича видело серьезную угрозу государственной власти в возможной коронации княжны Е. М. Долгорукой, которую император намеревался провести в августе 1881 г. Историки выдвинули версию о том, что охрана царя знала о готовящемся покушении 1 марта 1881 г., но намеренно не предприняла никаких действий, чтобы предотвратить его 46.
1881 г. стал роковым в российской истории. О его значении много размышляла В. Г. Чернуха, не только в публикациях, но и в черновиках лекций и статей: «Это разный год, как и всякий. Но отнесение его к роковым все же идет по государственному признаку: смерть Александра II – смятение, колебания, поиски курса – смена курса, не исчерпавшего своих возможностей. Это, с одной стороны, расточительство 47, а с другой – поиски сотрудников, способных реализовывать иную политическую программу» 48.
Молодой император (так было принято называть нового самодержца вне зависимости от его возраста), вступая на престол, испытывал воздействие различных политических и общественных сил и не сразу определился с выбором пути. Сторонники решительных действий из консервативного лагеря настаивали на ужесточении режима, со стороны либерального и революционного раздавались призывы к созыву народного представительства, надежду на который дали события последних дней царствования Александра II. О необходимости защиты прав «отдельных лиц» и «общественных учреждений», участии в принятии государственных решений «живых общественных сил» напомнил молодому монарху в своей речи представитель тверского дворянства49.
Аналогичные требования выдвигали и деятели революционного движения. 10 марта 1881 г. из подпольной печати вышло письмо Исполнительного комитета «Народной воли», адресованное Александру III. Основная идея послания сводилась к тому, чтобы убедить нового императора пойти на уступки, на которые не решился Александр II.
А. Н. Куломзин (в 1880–1883 гг. товарищ министра государственных имуществ) отмечал в начале марта 1881 г., что «все надеются… на добрые вести по внутренней политике» 50. Отстраненность Александра III от светской жизни в период наследничества, активное участие в деле помощи голодающим в 1868 г. и создании Добровольного флота создали ему в
