при заходе в порт Гдыни, он познакомился с полькой Евой Гурой, к которой воспылал любовью и вместе с ней морем сбежал в Швецию. Там беглецами занялась спецслужба, вскоре передавшая его в США. Артамонов согласился на сотрудничество с ЦРУ, получил новую фамилию Ларк, а также американское гражданство. ЦРУ определило его на службу в РУМО[41], где использовало, как аналитика-консультанта. В начале 60-х сотрудник ПГУ перевербовал Ларка, и тот стал работать на советскую разведку.
Несколько позже выяснилось, что он является двурушником, предоставляя советской резидентуре недостоверную, готовящуюся в Лэнгли[42] информацию. Было принято решение о захвате Ларка и переправке его в Союз. Захват осуществили в Вене, куда под благовидным предлогом вызвали фигуранта. Усатов лично руководил операцией из Праги.
Самой же масштабной операцией, в которой принимал участие Михаил Андреевич, явилась инициированная Брежневым в 1981 году разработка под кодовым названием «РЯН»[43].
На закрытом заседании Политбюро ЦК КПСС, куда пригласили руководство КГБ, до этого направившее туда обзорную аналитическую справку, было констатировано, что США готовит ядерное нападение на СССР. И в этой связи силами КГБ и ГРУ решили провести ответную операцию.
Их заграничным резидентурам было поручено отслеживать перемещение лиц, имеющих полномочия на отдание приказа о начале ракетно-ядерного нападения, персонала, ответственного за запуск баллистических и крылатых ракет, а также имеющего доступ в командные пункты военно-воздушных сил и ВМС США. Было установлено наблюдение за объектами, откуда должно было производиться нападение (ракетные, военно-воздушные и военно-морские базы), а также выполнен еще целый ряд специальных мероприятий, в ходе которых были приобретены новые «источники» по предмету операции.
Имелось немало и других операций и разработок, проведенных при участии адмирала, которые до настоящего времени остаются под грифом «Совершенно секретно».
Знакомясь с материалами аналитических подразделений, а также располагая информацией о всё более усиливающейся деятельности зарубежных спецслужб, и в первую очередь по смене дружеских Советскому Союзу политических режимов, Михаил Андреевич пришел к выводу, что в системе КГБ должно иметься особое подразделение. В качестве противодействия.
Своими мыслями, все тщательно обдумав, он поделился на очередной встрече с Председателем. Тот Усатова внимательно выслушал, задал ряд уточняющих вопросов и ответил: «Над этим следует подумать».
А вскоре состоялась коллегия КГБ[44], на которой Андропов предложил создать в системе ПГУ специальное подразделение для проведения силовых операций за пределами СССР. Возражений не последовало.
Поскольку Усатов был загружен до предела, это важное дело было поручено начальнику управления «С» ПГУ КГБ СССР генерал-майору Дроздову. С этой задачей Юрий Иванович справился блестяще.
Основу подразделения, получившего название «Вымпел», составили сотрудники территориальных органов госбезопасности, Особых отделов КГБ и Погранвойск, прошедшие специальную подготовку на курсах усовершенствования офицерского состава. Учебно-тренировочную базу подразделение получило на спецобъекте в Балашихе, где готовились кадры еще для войны в Испании, диверсанты из группы Судоплатова и Старинова, в том числе легендарный Николай Кузнецов.
Как-то Михаил Андреевич посетил ее по службе и сравнил проводимые инструкторами практические занятия с теми, которые до войны проходил сам в «особом отряде». Они были на порядок выше.
Полностью отдаваясь работе, которая практически не оставляла времени для досуга, Усатов не забывал старых друзей по Заполярью и Балтике. В их числе были контр-адмиралы Батраков с Тихоновым, которых он знал еще по службе в Особых отделах.
Теперь Батраков возглавлял на Лубянке морскую контрразведку, а Тихонов являлся начальником Парткома Высшей школы КГБ имени Ф. Э. Дзержинского. Когда выдавался свободный выходной, они отправлялись в Подмосковье на рыбалку. Там, наловив окуньков или ершей, варили душистую уху, под которую пропускали по стаканчику. И порой до глубокой ночи засиживались у костра, тихо ведя неспешные беседы.
Не забывал Михаил Андреевич и близких. С женой и дочерью в свободное от службы время посещал театры и музеи, вместе ходили на концерты. Сын Володя пошел по стопам отца, служил в морской разведке, и они общались по службе.
С приходом к власти Брежнева, страна впервые стала отмечать День Победы. При Сталине и Хрущеве этого не было. День Победы стал вторым по значимости национальным праздником, с непременным военным парадом на Красной площади, торжественной манифестацией и артиллерийским салютом. А 9 мая 1967-го года Генсек лично, в торжественной обстановке открыл Могилу Неизвестного Солдата.
Стало набирать обороты ветеранское движение. Бывшие фронтовики начали объединяться в соответствующие организации, вести работу по патриотическому воспитанию молодежи, содействовать улучшению материально-бытовых условий инвалидов войны и семей погибших воинов, увековечивать память погибших в боях за Родину. Но, главное, в этот день, они стали чаще встречаться. В Москве, в сквере у
Большого театра. Бывал там и Усатов. Но никого из 214 парашютно-десантной бригады не встречал. Она полегла почти полностью.
В такие дни, после торжественных мероприятий, придя домой, он со светлой грустью вспоминал своих фронтовых друзей-десантников: Юру Легостаева, Ваню Бойко, Колю Сафронова, Витю Бойцова и многих других, не пришедших с фронта.
Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?
– лилась в открытое окно, со двора песня.
Глава 13
Легостаев
Войска Отдельной Приморской армии, перейдя в наступление, прорвали сильно укреплённую оборону противника на Керченском полуострове и 11 апреля овладели городом и крепостью Керчь – важным опорным пунктом обороны немцев на восточном побережье Крыма.
Развивая наступление, наши войска продвинулись на запад от Керчи до 30 километров, перевалили через Турецкий Вал и с боями заняли более 40 населённых пунктов, среди которых крупные населённые пункты Катерлез, Мама русская, Большой бабчик, Труд крестьянина, Чурбаш, Мы-сырь, Джайлав, Чистополье, Кош-Кую, Михайловка, Айман-Кую, Маяк-Салын, Аджыэли, Султановка, Сараймин, и железнодорожные станции Багерово, Сплын.
Отступая под ударами наших войск, противник несёт большие потери в живой силе и технике.
(из сводки Совинформбюро)
После последней встречи на Дону Легостаев с Зориным, а также вскоре переведенные к ним в разведку Сафронов с Бойко продолжили службу в 114-м полку 37-й гвардейской стрелковой дивизии. Незадолго до ее отхода, в районе завода «Баррикады» их группа под командованием лейтенанта Кожухова была направлена в поиск с задачей захвата «языка».
Ранним дымным утром в одном из полуразрушенных городских зданий разведчики вырезали передовой немецкий дозор, взяв в плен фельдфебеля, но во время схватки был тяжело ранен лейтенант. Командира перевязали. Затем группа, прячась в развалинах, потащила его к своим на плащ палатке. Спустя сутки, не приходя в сознание, Кожухов умер. Ребята похоронили его в воронке от авиабомбы,
