мне в утешение: “Дальняя дорога пред тобою, но укрепляйся в Господе и будь силен, ибо Господь с тобою, и если ты пребудешь постоянным до конца, спасен будешь, а мы все тебе поможем. Не бойся твоих противников, будь весел среди бедствий, ибо скоро ты, после многих трудов, придешь в наше общество и будешь иметь венец, как то Господь обещал любящим Его”. Тогда я встал и, как только мог, со всем моим умилением и благоговением, возблагодарил Святейшую Троицу и Спасителя нашего Иисуса Христа, вручая себя, город и братию мою Его милосердию. Возблагодарил затем и славнейшую Матерь Божию, оставил в руках Ее сердце мое, моля Ее, чтобы Она всегда была нашей заступницей и чтобы Она укрепляла нас в наших бедах»[249].
Конечно, восторженный монах не учел остроты политического момента. Напомним: успехи французов в Италии сплотили против них целую коалицию государств, сильных и слабых, ведущую роль в которой стал играть бывший союзник Карла, Лодовико Моро. Разумеется, он развил кампанию по дискредитации коллаборациониста[250] (а в июне словно еще подтвердил ее, отправившись на встречу с Карлом хлопотать о том, чтобы его войска не проходили через Флоренцию), к которой весьма благосклонно прислушивались в Риме. Мир не без добрых людей (вроде бывших в Риме брата Моро кардинала Асканио Сфорца и проповедника Дженаццано, некогда посрамленного Савонаролой), по их доносам папа Александр все пристальней приглядывался к беспокойному проповеднику. Известный своими пороками и административно-деловой хваткой, разгульный папа все же не мог позволить какому-то полоумному монаху порочить не только его сан, но и всю Церковь – и без того о нем ходили «поносные стихи»: «Александр торгует ключами, алтарями, Христом. Сначала он купил их – теперь имеет право продавать»…[251] Да и фактическая поддержка французов тоже Савонароле не благоприятствовала. Впрочем, как глава Церкви, Александр VI решил «бить» наверняка и, скажем так, с профессиональной точки зрения – «пленить» Савонаролу вопросом о его пророчествах. В римской курии было предостаточно образованных знатоков Писания, патристики и догматики, чтобы отыскать в речах фра Джироламо ересь. А дальше уже дело техники, то есть дыбы, «испанских сапог» и прочих прелестей инквизиции, могущих заставить Савонаролу замолчать – возможно, навеки.
И вот во Флоренцию отправляется медоточивое папское бреве, задачей коего являлось заманить бунтаря в Рим, что называется, в самые когтистые лапы папы, которые он пока спрятал под меховыми варежками, вопрос – насколько искусно (Библиотека Риккардиана, кодекс 2053):
«Бреве папы Александра VI Джироламо Савонароле из ордена проповедников
Возлюбленный сын, здравия [тебе] и апостольское благословение. Из сообщений многих людей мы узнали, что ты премного трудишься среди прочих работников в винограднике Господа небесных сил; отчего мы изрядно обрадовались и воздаем благодарение Вседержителю Богу, что Он обратил такие милости ради человеческого понимания. Не сомневаемся мы и в том, что, благодаря Святому Духу, запечатлевающему бессмертные милости, ты сможешь сеять слово Божие среди христиан и пожнешь сторичный плод. Также в последние несколько дней мы поняли из твоих писем твой образ мыслей и намерения, то есть что посредством проповедей ты излагаешь людям то, что известно тебе как служба Богу. И так как недавно мы узнали [о том], что ты, более того, говорил в публичных проповедях, что ты предсказываешь будущие события не сам от себя и не от мудрости человеческой, но говоришь это по Божественному откровению, то мы желаем, поскольку в этом заключается наша пастырская обязанность, побеседовать с тобой и услышать из твоих собственных уст, что же Богу было угодно сделать тебе известным; чтобы мы сами могли избрать лучший путь. Таким образом, мы увещеваем и приказываем тебе, во имя святого послушания, чтобы ты без промедления прибыл к нам, и мы примем тебя с отеческой любовью и милосердием.
Дано у св. Петра в Риме, скреплено печатью рыбака (то есть папским перстнем как преемника апостола Петра, бывшего рыбаком. – Е. С.), сего 25 июля 1495 г., в четвертый год нашего понтификата»[252].
Савонарола, как человек умный и проницательный, сразу догадался, чем для него кончится поездка в Рим, да еще к папе… Но тут все не так просто, ведь, как монах, он действительно должен исполнять «обет святого послушания»… Возможно, тогда же фра Джироламо задумался о «действительности» папского бреве – ведь он уже получал такое с повелением проповедовать в Лукке, – а потом папа свое же бреве с легкостью отменил… Выходит, это не такая уж истина в последней инстанции, высеченная на веки вечные на скрижалях каменных… И Савонарола нашел лучшее, как ему показалось, решение этого вопроса в тогдашней ситуации: не выказывая открытого неподчинения, он сослался на болезнь, а если папу интересуют его пророчества, он с удовольствием пришлет ему их недавно опубликованный сборник! (Библиотека Риккардиана, кодекс 2053.)
«Ответ брата Джироламо Савонаролы из ордена проповедников папе Александру VI.
Преблагословенный отец, мы целуем твои благословенные ноги. Хотя я знаю, что распоряжения вышестоящих всегда должны быть исполняемы, ибо написано: “Слушающий вас, слушает Меня”, я также знаю, что нам следует придерживаться более того, что в их умах, нежели в их словах… (далее в тексте лакуна. – Е. С.) как известно твоей Святости из того, что писал Александр III, твой древний предшественник, архиепископу Равенны насчет этого: “Рассматривай со всем старанием суть дела, по которому к тебе обращаются, чтобы либо почтительно исполнить наше повеление, либо дать разумное обоснование того, почему ты не можешь его исполнить, и мы терпеливо допустим это [последнее] с подкреплением того, что в этом не будет какого-либо несправедливого оскорбления”. Я давно уже хотел побывать в Риме, которого я не видел, дабы ступить на порог апостолов Петра и Павла и других святых и иметь возможность поклониться их реликвиям и благословенным изображениям, и это желание еще более усилилось во мне при получении повеления твоей Святости, решившей призвать бедного червя в свое присутствие. Но на пути – много препятствий, и я постараюсь показать, что эти причины небезосновательны, чтобы было ясно видно, что я медлю по необходимости, против моей воли, и не могу исполнить приказы, которые охотнейше и почтительнейше признаю.
Телесные недуги – первое препятствие, причинены жаром и дизентерией, от которых я сейчас страдаю. Затем – постоянное беспокойство тела и разума, проистекающие от трудов для преуспевания государства, особенно в этом году, которые так ослабили мой желудок и другие жизненные органы, что я просто не могу вынести любое увеличение трудов, так что врачи мои даже советуют перестать проповедовать и обучать, ибо они и прочие согласны в том, что, пока я не получу
