не удалось.
В 10 часов вечера занят Харьков. Подробностей я не знаю, потому что газет мы уже давно не видели, но говорят, что, по официальной телеграмме, количество добычи не поддается учету. Захвачено 3 бронепоезда, броневые автомобили и даже танк, который попал в руки Красной армии под Одессой. Говорят, что там французы бросили только подорванные танки; в каком виде был этот танк — не знаю. Всё последнее время большевики кричали о необходимости защищать красный Харьков. Появилось много статей вроде «Рабочий, подтянись», «Рабочий, равняйсь». Тон у них опять очень нескромный: всё время ругаются и угрожают красным террором. Но, как видно, им и это не помогает. При некотором нажиме они быстро уходят. В Харькове, говорят, были бои все-таки в центре города и даже упорные.
12.06.1919. Утром начальник участка сообщил, что на станции Орелька появились цепи противника. Мы выехали на позицию; было страшно жарко и невыносимо душно. Нельзя было найти себе места, пришлось спасаться в незначительной тени под осью пушки. Тревога оказалась ложной, как это выяснилось через несколько часов. Мы опять перешли на дачное положение до конца этого дня. Завтра предположено наше продвижение.
В Крыму зашевелились наши части. По официальным сведениям, наши войска перешли в наступление и заняли Феодосию. Говорят, что туда переброшена конница генерала Покровского. Красные, в связи с нашим наступлением, едва ли будут в состоянии оказать упорное сопротивление нашей Керченской группе. Эвакуировать Крым им тоже едва ли удастся.
13.06.1919. Погрузились и двинулись эшелоном дальше, через Орельку на станцию Сахновщина. Впереди шел бронепоезд с 4-й сотней пластунов. За Сахновщиной, у разъезда Вольный, он довольно неожиданно подкатил близко к большевистскому бронепоезду «Гром» и закатил туда 6 гранат, которыми два орудия из 10 были разбиты и поковерканы пулеметы. Большевики почему-то любят нагромождать на бронепоезда бесчисленное количество орудий. Интересно то, что с большевистским «Громом» состязался только что захваченный большевистский бронепоезд «Гром», который у нас ходит под тем же названием.
Ехал я до Сахновщины на платформе. Тут панорама делается уже несколько веселее и разнообразнее, начинают встречаться кусты и деревья, хотя и не особенно часто, но все-таки приятно ласкают взгляд, уставший от всего этого степного однообразия, жары и пыли.
14.06.1919. Двинулись дальше, на разъезд Вольный. Совсем небольшой разъезд и вблизи него нет селения. Здание же очень хорошее и чистое. Объясняется это близостью нескольких имений, владельцы которых позаботились о своем разъезде. Здесь мы разгрузились и пошли левее железной дороги с тем, чтобы наступать на Константиноград «в лоб».
Между Вольным и станцией Кегичевкой мы ввязались в бой. Сперва мы подошли к неприятельским цепям на очень близкое расстояние, так что из-за наименьшего прицела по бугру не могли даже стрелять. Большевики попробовали наступать и вышли на бугор, с которого нас здорово обложили из винтовок и ручных пулеметов. Нам пришлось отъехать назад сажень на 200, а то они могли бы перебить нам всех лошадей. Мы стояли у высокой ржи, пули красных летели и срезали целый ряд колосьев. На новом месте грунт был настолько мягкий, что пушку было чрезвычайно трудно ворочать, благодаря чему стрельба стала задерживаться. Было крайне душно и жарко. Все были мокрые, как из воды. Пот стекал настолько крупными каплями, что они проходили даже сквозь ресницы и заливали глаза. Тем не менее, мы остановили красных и после 50–60 снарядов заставили их бежать. Как выяснилось, в этом бою с их стороны кроме обычных красноармейских частей принимали участие жидки и коммунистическая молодежь (гимназисты, реалисты и пр.). Троцкий приказал им наступать и во что бы то ни стало занять Лозовую. Бежали они на этот раз чрезвычайно панически, и, кроме того, мы своим огнем подгоняли их. Под влиянием жары они побросали винтовки, сапоги, шинели, рубахи, фуражки и всё, что могло помешать их бегству.
В результате они сели на подводы, и покатили рысью. Жаль, что у нас не было конницы. Наша пехота тоже села на подводы и за ними. Мы тоже шли на рысях. Прошли мы за этот день больше 33 верст, часам к 9 подошли к деревне Поповка, в 5 верстах от Константинограда. В этой деревне я имел удовольствие вместе с лошадью провалиться в полуторасаженную яму, однако выбрался оттуда благополучно и для себя и для коня.
Подступы к Константинограду защищали 15 с лишним тысяч советских войск. Нас же справа и слева наступало не больше 2 тысяч. Бежали большевики отменно, все коммуны из имений едва успевали спасаться за каких-нибудь 15–20 минут до нашего прихода. Они, очевидно, не рассчитывали, что уже сегодня им придется расстаться с их вольной, беспечной жизнью. В некоторых хуторах большевики целиком расстреляли всех членов семьи владельца. Вечером они взорвали железнодорожный мост, который имеет в длину 40–50 сажень. Пострадал только один пролет.
15.06.1919. В 3 утра мы снова начали наступление. До Константинограда всего 5–6 верст. Мы чуть ли не с места ночевки начали обстреливать станцию. У Шахово, в песках, они, попав под пулеметный огонь, бросили 2 пушки со станинами, только без лошадей и амуниции, зарядный ящик и 168 снарядов. Сейчас же нами был открыт огонь из их же пушек. Одним словом, весело!
Часов в 8 утра Константиноград (в наст. время Красноград) уже был в наших руках. Пластуны сразу не решились войти в город, первыми вошли в Константиноград наши разведчики и офицеры. Одна дама прямо на улице подошла и предложила пожертвование в 250 рублей. На вокзале красные оставили 11 трупов заложников, которых они расстреляли этой ночью. Как и везде, большевики здесь тоже утешали публику тем, что они вернутся не позже чем через 2 недели. Под городом они бросили еще одну пушку и зарядные ящики.
Из Константинограда мы поговорили по прямому проводу с Полтавой. Оттуда красные сильно ругались и пугали нас тем, что они через 2 дня выбьют нас, послав на нас матросов-курсантов, которые нам покажут. Мы предложили им в таком случае быть более осторожными со своими пушками, так как они им могут пригодиться, и не бросать их так легко.
По рассказам жителей, в артиллерии у них появилось много евреев. Как видно, красные здесь многим сильно надоели. Крестьян загнали в гроб коммуной, которой они совсем не хотят. Начинает наконец народ приходить в некоторое сознание. Я почти везде пользуюсь случаем, чтобы поговорить с населением, разъяснить им положение вещей и узнать их настроение и отношение к происходящим событиям.
16.06.1919. Вчера приводили в порядок мост, и мы уже рассчитываем на
