Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
Ночью американцы вошли в город с севера, справляясь с более сильным сопротивлением вниз по течению реки, но к утру 16-го числа всякая стрельба с нашей стороны прекратилась. Минометная батарея периодически постреливала в направлении города, возможно, чтобы, пока шла пехота, мы не поднимали головы. В окнах города то тут, то там появились белые флаги, и в свое время пара гражданских перешли мост и сообщили американцам, что больше немецких войск здесь нет.
Сержант и три солдата перешли мост и скоро установили контакт с замком.
Присутствующий немецкий личный состав и солдат официально понизили до статуса военнопленных.
Поскольку я оказался единственным немецким офицером, говорящим по-английски, меня препроводили через мост к американскому командному пункту, где я подал донесение из «Офицерского особого лагеря для военнопленных 4С — 1500 офицеров и солдат союзников, все целы и невредимы».
Меня отвели назад в замок и всем приказали ждать. На минуту я зашел в один из наших подвалов, чтобы взять свой «багаж», а когда вернулся, все наши офицеры куда-то исчезли, оставив свои мешки военнопленных валяться на траве. Судя по всему, за ними пришли с другого берега реки.
Я было собрался отправиться вслед за ними, но меня остановили. Я еще не осознал, что являлся пленным, а значит, мог передвигаться исключительно под конвоем. Вместе с британским офицером я покинул замок в последний раз — и без моего маленького чемоданчика! Правило военнопленного номер 1: никогда не выпускайте свой мешок из рук или из вида!
На рыночной площади собралась целая толпа американских военных. Хотя меня сопровождал британский офицер, американцы немедленно заорали: «Руки вверх!» Сочтя более благоразумным пренебречь формальностями превосходства в ранге, я подчинился.
«Вот так-то», — последовал одобрительный ответ.
Помню, я видел ручной микрофон на портативном передатчике — такого в нашей немецкой армии никогда не было.
Во второй раз прибыв на командный пункт, я обнаружил всех наших офицеров, стоящих в ряд на тропинке в трех шагах друг от друга лицом к ограде. Меня начала мучить мысль, а не было ли это всем известным «печальным концом».
Меня обыскали, и я лишился бритвы и двух свечей. Я занял свое место в конце ряда.
Примерно через полчаса стояния и ожидания, которые, как я теперь понял, являлись самой примечательной или самой непримечательной чертой жизни военнопленного, нас разместили в соседнем доме.
Здесь был весь лагерный личный состав — пленные американцев, за исключением капитана Пюпке, дежурного офицера и квартирмейстера, занятого добыванием пищи для своих бывших подчиненных. Эти двое принесли нам поразительные известия, когда присоединились к нам позже в американском лагере военнопленных в Веллде. В конце концов, в лагере было радио! Не меньше двух штук работали на полную во дворе в течение нескольких дней до перевода бывших пленных. Почти через десять лет из книги капитана Рейда («История замка Кольдиц») я узнал, что на верхнем чердаке над часовней был построен планер. Им планировалось воспользоваться в том случае, если замок будет атакован и окружен[82].
Через несколько часов мы узнали, что в концентрационном лагере в городе, где работали венгры, нашли несколько трупов. Убийства хотели свалить на нас. Это было дело СС. Как и мы, они получили приказ эвакуироваться и двинулись с пленными «на восток». Кто отказался идти, был расстрелян. Другие спрятались и были освобождены американцами. Именно они и рассказали, что мы в замке не имели к этому никакого отношения, и наш смертный приговор пока отложили. Но оставалось еще одно дело, неясность которого угнетала нас пару следующих недель.
В тот вечер, 16 апреля 1945 года, пришел приказ: «Комендант и офицер службы охраны на выход». Мы оба по-прежнему отвечали за судьбу Prominente, которых я отконвоировал в лагерь военнопленных в Кенигштайне. Примерно через две недели, наконец, пришло известие о том, что все эти офицеры находились в руках американцев; только тогда мы потеряли свой собственный «особый» статус.
Занавес опустился. Когда он снова поднялся, роли поменялись. Теперь военнопленным был я. Но спектакль продолжался. Комедия ли это? Трагедия ли?
Офлаг (Oflag) — офицерский лагерь военнопленных (нем.) (Примеч. пер.).
Вздор, чепуха (нем.).
Гитлерюгенд (Hitlerjugend) — молодежная организация в фашистской Германии (нем.).
Лагерь военизированной трудовой повинности в фашистской Германии (нем.).
Сегодня замок частью больница, частью дом для престарелых. Городской музей хранит то, что считается наиболее поразительной коллекцией предметов и фотографий материалов побега, использованных военнопленными офицерами армии союзников в течение Второй мировой войны. После войны эту коллекцию перенесли сюда из нашего «музея побегов» в замке. В День вооруженных сил мы открывали его двери для публики, а также обучали в нем новоприбывших всех рангов трудному ремеслу противостояния данному виду изобретательности. (Примеч. авт.).
Военно-уголовный кодекс (нем.).
И так далее (нем.).
Немецкий (фр. пренебр.).
Штаб корпуса (нем.).
Абверштелле (Abwehrstelle) — специальные отделы абвера (органа военной разведки и контрразведки фашистской Германии), создававшиеся при штабах военных округов и военно-морских баз (нем.).
Особая перекличка (нем.).
Kartoffelsupp, Kartoffelsupp, den ganzen Tag, Kartoffelsupp (картофельный суп, картофельный суп, весь день картофельный суп!). (Примеч. авт.).
Черт возьми (нем.).
Есть, капитан! (нем.).
Букв: Наружу, вон! (нем.).
Давай! Пошел! (нем.).
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
