Двадцать дней группа бригады «Борьба» совместно с отрядом Азончика вела борьбу с фашистами. Это был наглядный практический урок. Затем группа, тепло распрощавшись, ушла к себе на базу, в восточные области, за Минск.
Азончик радовался. Теперь можно бить гитлеровцев еще успешней!
В разгар лета отряд Александра Азончика встретился с партизанской группой 1–го Белорусского особого отряда, прибывшей из восточных областей Белоруссии в Молодечненскую пущу для развертывания партизанской борьбы. Командиром этого отряда был капитан Черкасов. С ним Азончик встретился позже: они понравились друг другу. Отряд Азончика влился в отряд Черкасова.
Азончик продолжал действовать в прежних обжитых местах, но уже более организованно и по общему плану отряда. А когда этот отряд вырос в бригаду имени Буденного, Азончика назначили начальником особого отдела и одновременно оставили командиром отряда «Патриот».
В июле 1942 года первичная партийная организация бригады приняла А. С. Азончика кандидатом в члены ВКП(б). Это был большой и значительный шаг в его жизни.
Получая кандидатскую карточку, Александр Азончик сказал коротко:
— Доверие оправдаю.
Он словно помолодел. Даже близкие друзья удивлялись: что с ним происходит? Когда же он отдыхает? Как‑то спросили его об этом, Азончик, не задумываясь, отрезал:
— Когда Родина в огне, спать некогда.
Спать некогда! Это был девиз храброго патриота.
В декабре 1943 года его приняли в члены нашей Коммунистической партии. А 1 января 1944 года радио принесло волнующую весть: Указом Президиума Верховного Совета СССР ему присвоено звание Героя Советского Союза.
* * *
Хорошо жить на счастливой советской земле, на земле великого народа, освободившего мир от коричневой чумы. В тяжелых боях добыто это счастье. Именно поэтому им дорожит наш народ. Именно поэтому он вечно будет славить своих бесстрашных сынов, к которым принадлежит и ныне здравствующий Александр Семенович Азончик.
Б. Урбанавичус, бывший командир партизанского отряда имени Костаса Калинаускаса, Герой Советского Союза
НАГРАДА
В конце декабря 1941 года из литовцев, успевших эвакуироваться в глубь нашей страны, была создана литовская национальная дивизия. Там оказался и Станислав Петрович Апивала. Но впервые встретиться с ним в годы войны мне довелось в партизанской школе, где я работал инструктором.
Быстро текли дни, заполненные напряженной учебой. Ведь для того, чтобы, оказавшись в тылу врага, успешно бить его, одной ненависти недостаточно. Надо еще знать партизанскую технику: уметь владеть захваченным у врага оружием.
В один из августовских дней 1942 года с группой литовских патриотов Станислав Петрович перешел линию фронта и, преодолевая большие трудности, пробрался на литовскую землю. Потом в тыл врага собралась другая партизанская группа, в которой были Марите Мельникайте и я. Мы приехали на аэродром. Здесь нам сказали: «Когда приземлитесь в белорусском партизанском крае, вас встретит товарищ Сергей Григас». Кто он был такой, мы не знали.
Перелет прошел удачно. Вскоре в одной деревушке, которая раскинулась на опушке небольшого леса, мы увидели человека с мужественным загорелым лицом. Вы, наверно, догадываетесь, что это был Станислав Апивала.
— Сергей Григас, — представился он каждому из нас, хотя хорошо знал, что нам известно его настоящее имя.
Здесь уместно хотя бы кратко познакомить читателя со Станиславом Петровичем Апивала.
Нелегкое детство было у Станислава. Семья жила впроголодь. И чтобы заработать на кусок хлеба, мальчик нанимался к богатым хозяевам пастухом. Приходилось переносить оскорбления, а порой и побои. Страшная обида переполняла душу.
— Потерпи, потерпи еще немного, сынок, — уговаривала его мать. — Уходить нельзя. Что будем делать зимой?
И вот радость. Этот день останется в памяти навсегда: 17 сентября 1939 года. Вместе с другими бедными крестьянами Станислав выбежал встречать Красную Армию.
Жизнь быстро стала налаживаться. Юноша вступил в комсомол. Все силы отдавал строительству новой жизни.
Но радоваться пришлось недолго. Артиллерийская канонада, взрывы авиабомб возвестили, что началась война.
Сердце Станислава наполнилось ненавистью к врагу. Он все чаще задавал себе вопрос: что предпринять на случай, если гитлеровцы придут сюда?
В Швенченском уезде стали появляться вражеские парашютисты. Вместе с товарищами Станислав смело вступал с ними в борьбу, разоружал и передавал нашим войскам. Фронт приближался. Люди, бросая все, уходили на восток. Станислав в числе последних покидал Швенченис. Он даже не успел забежать в родную деревушку Криконис, чтобы проститься с родителями.
Мрачные, с опущенными головами, с детьми на руках, беженцы шли по дорогам. А над ними кружили фашистские стервятники, сбрасывая смертоносный груз. Горели дома, и черный дым разъедал глаза. На обочинах и в придорожных канавах лежали трупы убитых женщин, стариков, детей. Невыносимо тяжело было видеть эту страшную картину. Руки невольно сжимались в кулаки, а сердце подсказывало: этого нельзя простить! Гитлеровцы должны ответить за смерть, за страдания невинных людей…
Вместе с Григасом мы стали пробираться к литовской земле. Шли преимущественно ночами, по обожженной белорусской земле, пока не оказались в Козянском лесу. Тут мы повстречались с руководителями литовского партизанского движения товарищами Шумаускасом Мотеюсом Иозовичем, Зиманасом Генриком Ошеровичем, Домасом Роцюсом и другими.
…В один чудесный летний день партизаны из отряда «Вильнюс» построились на опушке. Подошел комиссар бригады «Жальгирис» Домас Роцюс (псевдоним Башкис) и сказал:
— Идите, дорогие, в свои родные места. Там вы сможете больше уничтожить гитлеровцев. С вами пойдет опытный и уже закаленный в боях командир Григас.
Партизаны повернулись в сторону Станислава Петровича. Он был строг и серьезен. Руки его крепко сжимали автомат.
Ночью мы перебрались в Адутишский лес, в котором и началась наша боевая жизнь.
Однажды группа из семи человек отправилась на диверсионную работу. Мы должны были заминировать железнодорожное полотно. Когда до железной дороги оставалось километров десять, Григас остановил нас в кустах, приказал наломать еловых веток и замаскироваться. Тут мы должны были пробыть целый день. Притихшие и настороженные, лежали в лесу, а издалека доносились звуки проходящих вражеских поездов.
— Спешат на Ленинградский фронт, — объяснил командир. — Сегодня ночью за дело. — Потом он обратился ко мне: — Оставь все лишнее. Пойдем в разведку.
