право на критику Любимова, главное, что он ценит результат мучительных поисков «деспотичного, самовлюбленного режиссера». Любимов – новатор: слова на сцене его театра перестали играть главенствующую роль, на передний план вышли движение, музыкальное, вокальное и световое оформление спектаклей.
Я могу подтвердить слова Вениамина Смехова, с которым мне посчастливилось познакомиться в Лондоне, куда он приезжал со своими поэтическими вечерами. Любимов действительно создавал магию. Во всяком случае, так обстояли дела в Драматене со спектаклями «Пир во время чумы» и «Мастер и Маргарита». Его оперная постановка Яначека «Енуфа» в Ковент-Гардене также имела колоссальный успех у зрителей.
Скандалы, склоки и прочие недоразумения, согласно Любимову, начались у него с Вагнера. Это была своего рода месть композитора режиссеру, взявшемуся за постановку его музыкального творения без любви и пиетета. Но огромный талант Любимова нельзя не признать даже тем, кто его недолюбливал. Имя Юрия Петровича Любимова навсегда вписано в историю культуры России.
После ухода из Театра на Таганке он вернулся в Театр имени Вахтангова, где в юности началась его актерская карьера. В 1936 году он впервые сыграл небольшую роль в «Принцессе Турандот» в постановке самого Евгения Багратионовича Вахтангова. В 1959 году Юрий Петрович дебютировал в театре как режиссер, поставив спектакль по пьесе Александра Галича «Много ли человеку надо». В Драматене Любимов рассказывал, что однажды увидел Сталина в левой ложе Вахтанговского театра, когда играл в спектакле роль матроса.
Юрий Любимов умер 5 октября 2014 года на девяносто восьмом году жизни. Прощание с ним проходило в Театре имени Вахтангова в Москве, откуда он начинал свой путь в искусство. Похоронен Любимов на Донском кладбище, где покоятся его родители и брат Давид, который когда-то потащил его на похороны Ленина…
Но вернемся к репетиции. Любимов хочет повторить кусочки из третьей сцены «Понтий Пилат» из первого акта. Пилат – Матиас Хенриксон – всеми силами стремится спасти бродячего философа и врачевателя Иешуа от позорной казни на кресте. Он подсказывает Иешуа, о чем можно говорить, а о чем лучше промолчать, но Иешуа не включается в его искусную дипломатическую игру.
Юрий Петрович признается, что хотел бы сыграть только две роли в спектакле «Мастер и Маргарита»: Понтия Пилата и Воланда, хотя он их и играет изо дня в день, показывая и подсказывая актерам рисунок и характер их роли. Любимов ставит на один полюс Пилата и Воланда, а на другой – Иешуа и Мастера.
«Да забудь ты про мигрень! – кричит Любимов Пилату. – Ты военный! Какая, к черту, мигрень! У Булгакова написано про мигрень, потому что он сам страдал от мигреней, но ты же не хочешь, чтобы тебе давали капли от мигрени". Пилат кричит "Преступник!" для стражи, чтобы те не накатали на него донос Тиберию, он боится гнева императора, но сам он явно симпатизирует Иешуа».
Занавес ведет Иешуа к кресту, как бы подталкивая его к трагической судьбе.
В перерыве я показала Юрию Петровичу статью с фотографией, где он – вальяжный и самодовольный консультант по черной магии – приехал в Москву в свой Театр на Таганке. «Это Колька [Губенко] и Давид [Боровский] поджидают моей реакции с фотографом, когда я входил в кабинет. Они там кое-что изменили, поэтому я так подозрительно смотрю. Репинская картина "Не ждали"».
Юрий Петрович снова рассказывает, какой триумф произвел его приезд в Москву в мае 1988 года. «Десять дней, которые потрясли Москву!» – скромно добавляет Любимов. Его приезд, без преувеличения, расценивался как культурное явление столицы, как возрождение Театра на Таганке. Жил Любимов на квартире Николая Губенко, как некогда Губенко спал на диване в квартире у матери Любимова, так как ему негде было жить. Потом мать Любимова просила сына «убрать Губенко из квартиры», ей показалось, что он берет книги из их библиотеки и не возвращает.
Губенко был сиротой. Его отец, военный летчик, погиб в начале Великой Отечественной войны, а мать до войны работала главным конструктором нефтеперерабатывающего завода в Одессе. За отказ сотрудничать с немецкими оккупантами она была повешена в 1942 году, когда ее сыну не было и года. Николай Губенко воспитывался в детском доме-интернате в Одессе, о чем позже снял художественный фильм «Подранки». Когда Губенко стал актером Таганки, Любимов помогал ему и заботился о нем. Позже пути их разошлись. Суть конфликта заключалась в том, что Любимов по возвращении из заграницы решил «приватизировать» театр по типу западных театров и превратить его из государственного в частный, сильно сократив при этом актерский состав, с которым работал с начала основания Таганки. «Приватизацию» театра Любимов пытался осуществить втайне от актеров. После «приватизации» многие из актеров оказались бы выброшенными на улицу. Это и привело к расколу театра.
Случилось это 9 января 1992 года. Развалился Советский Союз, развалилась Таганка. Театр разделился на два лагеря. Как знать, если бы Любимов посоветовался с Николаем Губенко и старейшинами Таганки, судьба театра могла оказаться иной, но Любимов считал, что это его личное дело. За разделение театра проголосовало большинство актеров. Губенко прилюдно назвал Любимова лжецом: «Вы – лжец! Вы прокляли все лучшее, что было в этом театре! Вы предали этот театр!» Любимов обозвал Губенко мерзавцем. Так закончился золотой век Таганки, хотя некоторые ее актеры отсчитывали начало разложения театра со дня смерти Владимира Высоцкого 25 июля 1980 года. Запланированный на 27 июля «Гамлет» с его участием был отменен, но ни один билет, по словам Любимова, не вернули в кассу; зрители сохранили билеты несостоявшегося спектакля на память.
Театр разделился на любимовскую Таганку и «Содружество актеров Таганки» под руководством Николая Губенко, подобно тому как в 1987 году Московский Художественный академический театр имени М. Горького был разделен на два театра: МХТ имени А. П. Чехова и МХАТ имени М. Горького. Дурные примеры заразительны.
28 октября, пятница
Телевизионщики снова присутствуют на репетиции: снимают трюк с мышкой на голове у Поплавского, киевского дяди Берлиоза, которого играет Торд Петерсон. А еще сегодняшнюю репетицию снимает фотограф Драматена Бенгт Ванселиус. Он сделал множество замечательных снимков Любимова с актерами.
После Пилата продолжили сцену «Пилат и Каифа». На утренней репетиции временно заменили Левия Матвея – Пьера Вилкнера. Новый актер постоянно прерывал режиссера, приставал к нему с глупыми вопросами.
Юрий Петрович замечает, что актеры, когда снимаются в кино или на телевидении, не очень-то позволяют себе спорить с режиссерами, а в театре артисты «базарят» с режиссером на равных. В фильме Федерико Феллини «Репетиция оркестра» оркестранты провоцируют дирижера, срывают репетицию, отказываются подчиняться ему, но в результате конфликт заканчивается тем, что дирижер поднимает палочку и начинается репетиция: «Все начнем
