Для демонстрантов, а также для российских социал-демократов, как впрочем, и для значительной части российской общественности, реакция властей на эту демонстрацию оказалась неожиданной. Видимо, крайне жестокие действия правительства были обусловлены опасениями, что манифестанты не ограничатся стоянием у Зимнего дворца. Теперь трудно сказать, насколько оправданны были эти страхи правительства, но очевидно, что расстрел 9 января (более тысячи человек были убиты и несколько тысяч ранены) стал неожиданным и жестоким ответом правительства на первые шаги революции.
В дальнейшем на протяжении всей революции 1905—1907 годов правительство решительно применяло крайние меры для того, чтобы подавить неповиновение властям. Приказ петербургского генерал-губернатора Трепова: «Холостых залпов не давать, патронов не жалеть!», отданный им в разгар октябрьской стачки 1905 года, достаточно ярко характеризует готовность правительства действовать самым жестоким образом для разгрома революции. С одной стороны, расстрел 9 января 1905 года дал революционерам моральное право для призывов к вооруженной борьбе против строя, который первым применил оружие против мирных демонстрантов. Революционеры имели основание полагать, что жертвы революции вызвали у их друзей и родных желание отомстить за павших. Однако другой стороной репрессий стало терроризирование населения. Страх погибнуть от пули удерживал от участия в демонстрациях не только «любопытствующих» (напомним, что еще в 1901 году Сталин рассчитывал на то, что они примкнут к протестующим), но и многих сознательных сторонников революции.
Наконец, социал-демократы столкнулись и с третьим неожиданным следствием революционных потрясений. Вместо объединения пролетариев всей России вне зависимости от их национальности в борьбе за свои права и против самодержавия волнения привели к межнациональным распрям. Выступление против существовавшего в России строя послужило для представителей многих национальностей сигналом к развязыванию национал-сепаратистского движения.
В то же время призывы революционеров к восстанию против эксплуатации, угнетения и ограбления капиталистами были истолкованы кое-где как поощрение к активным действиям против местной буржуазии. Поскольку же во многих регионах России буржуазия зачастую принадлежала к другим этническим и религиозным группам, чем большая часть населения, то призывы к борьбе против буржуазии превращались в борьбу против «богатых инородцев». В значительной степени это обстоятельство объясняло еврейские погромы и так называемую армяно-татарскую резню, охватившие ряд регионов России в 1905 году.
Революционеры уверяли, что столкновения на почве межнациональных отношений провоцировала царская полиция, заинтересованная в разжигании розни между пролетариатом и другими слоями населения. Однако на самом деле полиция, как правило, жестоко расправлялась с участниками межнациональных конфликтов. Влас Дорошевич описывал, как в Одессе полиция беспощадно избивала погромщиков. Мой отец, детство и юность которого прошли в Баку, вспоминал о том, как во дворе барака, в котором жила его семья, солдаты устанавливали пушку, чтобы стрелять по участникам «армяно-татарской резни». Руководивший солдатами офицер попросил всех покинуть дом, так как не был уверен, что это жалкое строение уцелеет от сотрясений орудия. Стреляли по разбушевавшейся толпе боевыми снарядами, чтобы остановить кровопролитие. Власти не были заинтересованы в том, чтобы население увидело их беспомощность и неспособность поддержать твердый порядок и общественное спокойствие. В свою очередь революционеры также стремились остановить межнациональную вражду, но прежде всего для того, чтобы направить их участников в одно русло – на борьбу с самодержавием.
В ответ на межнациональные столкновения, произошедшие на Кавказе в 1905 году, Сталин написал 13 февраля 1905 года прокламацию: «Да здравствует международное братство!» Он обвинял царское правительство в провоцировании погромов и межнациональной розни: «Стоны умирающих в Баку армян и татар; слезы жен, матерей, детей; кровь, невинная кровь честных, но несознательных граждан; напуганные лица бегущих, спасающихся от смерти беззащитных людей; разрушенные дома, разграбленные магазины и страшный, несмолкающий свист пуль, – вот чем укрепляет свой трон царь – убийца честных граждан». Сталин призывал: «Долой национальную рознь! Долой царское правительство! Да здравствует братство народов! Да здравствует демократическая республика!»
Эта прокламация в количестве 15 000 экземпляров распространялась возле Ванкского собора 13 и 14 февраля на собраниях представителей различных этнических групп Тифлиса, поклявшихся поддерживать друг Друга «в борьбе с дьяволом, сеющим рознь между нами».
Хотя социал-демократы во всей России активно участвовали в бурных событиях 1905 года, было очевидно, что революция застала их врасплох и у них не было реального плана действий. С целью выработать политический курс в революции две фракции РСДРП провели за границей свои съезды. В Лондоне в апреле-мае 1905 года на III съезде РСДРП была принята резолюция о вооруженном восстании. Съезд постановил, что «задача организовать пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий революционный момент». Съезд поручал партийным организациям «принять энергичные меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана вооруженного восстания и непосредственного руководства таковым, создавая для этого по мере надобности особые группы из партийных работников».
Ссылаясь на Троцкого, Э. Радзинский уверяет, что Сталин во время революции 1905 года «затерялся, отошел в тень… Известно только, что он редактировал в Тифлисе маленькую газетенку «Кавказский рабочий листок», писал теоретическую работу, где пересказывал мысли Ленина». Поскольку первый номер этой газеты вышел лишь 20 ноября 1905 года, а последний – 14 декабря 1905 года, а свою работу «Коротко о партийных разногласиях» объемом 40 с лишним страниц, которую, очевидно, Радзинский имеет в виду, Сталин закончил к маю 1905 года, то создается впечатление, что большую часть бурного года Сталин бездельничал. Уверяя, что он перечислил все дела Сталина 1905 года, Радзинский саркастически спрашивает: «И это все, чем занимается деятельнейший Коба в дни революции?» Разумеется, нет. Потому что подлинный Сталин, а не персонаж с такой фамилией, фигурирующий в книге Радзинского, был одним из активных местных руководителей большевистской партии, от деятельности которых зависел успех революции.
