Грустно. Мне было больно. Шла своего рода борьба между актером и комиком. Доктор Джессел и мистер Джолсон. То странное чувство, когда хочешь быть смешным, но понимаешь, что не получается».
По факту всего пара шуток из его выступлений вошла в финальную версию фильма, например, когда Марлон Брандо и Джон Уэйн цитируют «Юлия Цезаря» и «Макбет», или когда American Bandstand рецензирует поэзию Байрона. Да и вообще на протяжении всего фильма Робину мало где удалось пошутить: даже самые безобидные шутки, нацарапанные в качестве пометок в сценарии – например, фразу «отстой, от которого надо бежать как от чумы» пришлось заменить на «преодолеть как як». Если же он пытался вставить грубые стишки типа «Жил-был человек из Нантакета» – ему либо так и не дали это сыграть, или же они остались на полу в монтажной. Но тот день помог Робину расслабиться и все пошло как по маслу.
После этого снимали сцену, где Китинг с его подопечными разглядывают фотографии студентов прошлых выпусков – подлинный артефакт, обнаруженный в кампусе Святого Эндрю.
«Они же ничем от вас не отличаются, верно? – спрашивает учитель. – Те же прически. Гормоны играют, как и у вас. Такие же непобедимые, какими и вы ощущаете себя сейчас. Они, как и многие из вас, верят, что предназначены для великих дел. В глазах так же полно надежды. Неужели они ждали, пока станет слишком поздно хоть на толику реализовать то, на что они способны? Нет, они действовали, они жили. Сейчас эти джентльмены удобряют нарциссы. И если вы пододвинетесь ближе, то сможете услышать, как они шепчут вам свое послание. Давайте же, наклонитесь».
Мальчики послушались, а Китинг им прошептал «Carpe diem. Ловите момент, ребята. Сделайте свои жизни необыкновенными».
Сцены были вдумчивые, и Робин знал, как их играть – не гипертрофированно, но вдумчиво. «Он не играет с очевидными эмоциями, – говорил Уир. – Он отличный рассказчик, создатель настроения. Его игра завораживает».
На съемочной площадке Робин был своим парнем. В те дни, когда выплачивались чеки, он говорил молодежи «Carpe per diem», но одновременно от него исходила невероятная сила и вдохновение. Достаточно было просто его присутствия, чтобы вдохновить молодых актеров на игру и импровизацию – раз ему это разрешалось, то почему бы и им не попробовать? Когда Китинг выводит студентов на школьный двор и просит их ходить с той скоростью и в той манере, как им удобно, он случайно замечает, что Гейл Хансен стоит. Тогда Робин шутит: «Мистер Далтон, а почему вы не прогуливаетесь?»
Вдруг Хансен решил проверить его реакцию и ответил: «Я использую свое право не ходить». Это была не написанная реплика, которую никто не репетировал. Хансен стоял перед камерой, когда произнес эту фразу, а Уир был за камерой и только взглядом спросил: «Что? Что это было?»
«Остальной съемочный процесс прошел непринужденно, – рассказывал Хансен. – Как только я начинал вести себя по-настоящему, показывать именно ту атмосферу, которая существовала здесь и сейчас, как только появлялась свобода действий, загоралась искра». Всех подбадривал Робин: «Ну же, играйте. Покажите себя». Он хотел иметь все, и он мог управлять всем. Он был как лев, но давал свободу молодым товарищам и позволял им играть.
В период съемок Поэты сдружились во время перерывов между съемочными процессами и во время вечеринок у бассейна. Также они вместе ездили в Нью-Йорк, когда некоторые из них проходили пробы на роль в комедийной драме Теда Дэнсона и Джека Леммона «Папа». Роль в итоге получил Хоук.
Когда перед Робином была большая аудитория, например когда снимали сцену с игрой в футбол, и вокруг было полно народа из съемочной команды и посторонних людей, он очень любил расслабиться и пошутить. Крайне редко, когда Робин нервничал или ему было скучно, он мог и покапризничать. Но не в прямом смысле, не в плохом смысле этого слова. Он просто все делал по-своему.
Молодые актеры представляли себе Робина в абсолютно другом образе, который сформировался у них на основе его ролей и выступлений со стендапом. «Я думал, это будет брутальный мужчина, который постоянно шутит, – рассказывал Уелтмен, – но он был абсолютно иным. Это тихий, скромный, щедрый человек. Однажды он мне сказал: ”Я хочу познакомить мир с этими мальчишками“».
Марша продолжала работать на Робина в качестве ассистента, и они вместе жили в отдельном отеле. Об отношениях Робина с Маршей всем было известно, а они очень много времени посвящали друг другу. Иногда казалось, что они держались особняком, хотя на самом деле это было совсем не так. «Робин очень много времени проводил с Маршей, что не всегда было удобно, – говорил Шульман. – Если Марша не помогала Робину на площадке, то была у себя, и с ней удавалось общаться только Хенсену, который был ближе всего к ней по возрасту, к тому же выяснилось, что оба они зачитывались бестселлером Гэри Зукава «The Dancing Wu Li Masters» о квантовой физике посредством языка и символизма восточной духовности. «Мы с ней общались только о таких вещах, ни о чем другом. Она милый, открытый человек, и их с Робином отношения были чистыми и глубокими».
Лиза Бернбах, соавтор «The Official Preppy Handbook» и консультант фильма, тоже очень сдружилась с Робертом и Маршей. В то время она была замужем за продюсером фильма Стивеном Хафтом, очень много времени они проводили вчетвером, поэтому Лиза видела их и под другим углом. «Они с Маршей не скрывались, – рассказывала Бернбах. – Мы могли с Маршей разговаривать, а Робин мог подойти к ней, поцеловать и пойти дальше. Он очень любил демонстрировать свою любовь к ней». Постепенно пары стали завсегдатаями в итальянском ресторане в Уилмингтоне, где в послеобеденные часы после съемки или просмотра отснятого материала официант очень эффектно демонстрировал весь набор предлагаемых десертов, включая напиток под названием «Café Diablo – дьявольский кофе».
«Так происходило каждый вечер, – рассказывала Бернбах. – А нам всегда хотелось спросить: ”Вы нас совсем не помните? Мы вчера здесь были, и вы нам все это уже показывали. А еще мы во вторник тут были. И в прошлое воскресенье. И совсем не потому, что тут что-то необычное, а просто потому, что здесь вкусная еда и вы долго открыты. И опять каждый вечер «Café Diablo – дьявольский кофе“». Робин никогда не переставал мне это напоминать. Кстати, кофе никто из нас так никогда и не заказал».
Съемки фильма проходили очень гладко, однако, пришлось побороться с Диснеем за то, чтобы не трогать его название, которое Шульман предложил в качестве самой концепции фильма. Как-то
