вытерпеть склонность Уильямса к непостоянству. «Если Питеру предложить на выбор быть президентом какой-нибудь страны или папой римским, он бы выбрал второе, – говорил Хафт. – Питер был духовным лидером всей съемочной группы. По его мнению, у Робина было слишком много дел, помимо съемок. Он считал, что Робин общается с неземными существами. Поэтому совместная работа этих двух людей представлялась очень непростой».
Марк Джонсон, продюсер «Доброе утро, Вьетнам» в Touchstone, дал Уиру совет, как работать с Робином. «Первое, что надо сделать, отснять все по сценарию, – рассказывал он. – Слово в слово. Как только этот материал у вас есть, ты отпускаешь бразды правления и говоришь: ”Теперь ты!“, развязывая ему руки. Ты садишься с ним, и вы из материала, который ты никогда не видел, и с актерами, которых ты вполне возможно и знал, делаете такой шедевр, какой ты не мог себе даже представить».
Когда в команде появился Робин, Уир вместе с Шульманом сели дорабатывать сценарий, чтобы продемонстрировать сильные стороны главного персонажа, в том числе не пренебрегая вкусами режиссера. Временные рамки истории переместили в конец 50-х, когда Уир еще учился в школе, а момент, что Китинг был болен, убрали из сценария. «Питер Уир сказал мне: ”Это лишнее»“, – рассказывал Шульман. – Он сказал, что ребятам очень легко вступаться за слабого и умирающего. А если герой не умирает, то они защищают то, чему он их учил, а это гораздо сильнее. И я с ним согласился. Но надежда, что получится этот момент не выбрасывать, все еще теплилась». Когда Шульман и Уир первый раз встретились с Робином обсудить сценарий, то режиссер сообщил, что будет одно кардинальное изменение. «Мы собираемся изъять сцену со смертью, – вспоминал Шульман. А Робин ответил: ”Отлично“».
Кастинг на роль «Поэтов» начали с нуля, хотя некоторые из ранее отобранных актеров для версии Кэнью пришли снова, в том числе Итан Хоук, который сыграет роль безумно застенчивого ученика Тодда Андерсона, и Джош Чарльз, получивший роль по уши влюбленного Нокса Оверстрита. Роберт Шон Леонард сыграл роль Нила Перри, ученика, которого отец, отрицая его художественные начинания, довел до самоубийства, Дилан Кассман – старшеклассника-перебежчика Ричарда Камерона, а Гейл Хэнсен, двадцативосьмилетний актер с детским лицом, которого попросили скрыть свой возраст от других актеров, прекрасно вжился в роль беспечного Чарли Далтона (который себя называл Нуванда). Съемки должны были начаться в конце осени в Делавере, в основном в кампусе школы Святого Эндрю в Уилмингтоне, которая должна была изображать вымышленную Академию Уэлтона.
Робин участвовал в последних спектаклях «В ожидании Годо» в Нью-Йорке, а это означало, что до декабря он не сможет приступить к съемкам. Он успел только раз принять участие в коллективном чтении сценария перед тем, как команда переместилась в Делавер и приступила там к работе. Молодые Поэты были преимущественно молодыми актерами, которые восхищались Робином – когда они с ним познакомились, многие были очень напуганы, пока он не приложил усилий, чтобы все почувствовали себя расслабленно. Хэнсен, изучавший актерское мастерство в одной из престижных школ Нью-Йорка, вспоминал, что как только закончили читать, Робин подошел к нему и пожал ему руку, «хотя, ему это было совсем не нужно».
Он этим хотел сказать: «У нас много общего, – говорил Хэнсен. – Вчера я разносил горячую еду, а Робин вдруг произнес: ”Ты учился с Сэнди Мейснером, а я с Джоном Хаусменом в Джульярде. У нас обоих одинаковое прошлое“. И так с каждым. Он находил то единственное, что его с тобой связывало. Это было так мудро: ”Ты можешь мне доверять. Мы можем вместе играть“».
Пока Робина не было, Поэты в середине ноября в Делавере делали короткие стрижки эпохи Эйзенхауэра и разнашивали свою школьную форму. Уир просил их больше времени проводить вместе, получше узнать друг друга и придумывать прошлое для своих персонажей. Он запрещал актерам пользоваться современными словечками типа «клево», «вау», «чувак», «дерьмо» и просил использовать слова того времени. Несколько раз Уир сам сыграл роль учителя по имени мистер Кверн. Он попросил мальчиков явиться в школьной форме к нему на урок (в помещение для репетиции, в котором стояли парты), обращался к ним по именам персонажей и попросил организовать школьный спектакль. «Таким образом, я хотел уменьшить дистанцию между собой в качестве режиссера и актерами, расслабить всех, – говорил он. – Я выставлял себя дураком. Сам стал актером».
Робин приступил к съемкам 1 2 декабря, на 23-й день от запланированных на съемку пятидесяти двух, и его эпизоды снимали строго в том порядке, как они стояли в сценарии. Интерьер класса создали на сцене, установленной в бывшей средней школе в Уилмингтоне, в нескольких дверях от псевдоподполья, где ребята будут выполнять ночные обряды своего тайного сообщества. В краткой аннотации сцена в классе описывается так: «Ребята рассаживаются. Китинг долго смотрит в окно. Ученики начинают ерзать. Наконец Китинг встает, берет указку и медленно проходится по рядам. Останавливается и внимательно смотрит на одного из учеников».
Дальше написано, что Китинг должен был запрыгнуть на стол и обраться к одному из мальчиков, Робин все сделал как положено. Но и Уиру и Шульману это не понравилось. «Мы переглянулись, и оба поняли, что это перебор», – рассказывал Шульман. В более поздней сцене Китинг встает на парту и просит своих студентов сделать то же самое, чтобы «посмотреть на вещи под другим углом». Вместо этого Уир и Шульман решили, что Китинг, прогуливаясь, войдет в комнату, насвистывая увертюру Чайковского «1 812 год», и уйдет обратно в коридор, куда за ним выйдут озадаченные студенты. Робин подчинился этим изменениям, он придерживался сценария и знал каждую его строчку. Но всем он казался немного натянутым. «Мы спрашивали сами себя: ”Какого черта? Что происходит?“ – рассказывал Шульман. Было ясно, что Робину надо импровизировать.
«Порой мы опережали график на полдня, и как-то днем дали Робину возможность импровизировать, – говорил Алан Кертис, первый помощник режиссера. – Питер мог вести себя очень непредсказуемо. Все было в рамках, не безответственно, но он мог появиться и слегка скорректировать наши планы. Хотя Робин ему доверял, они хорошо ладили». На целый день Робину предоставили класс с его учениками, а за всем этим процессом следили две камеры. Уир подсказывал Робину, каких авторов будет преподавать Китинг – Шекспир, Диккенс – он точно знал, что Уильямсу некогда было подготовиться, но это совершенно не было проблемой.
У Робина был огромный запас шуток, но все они не подходили духу этого фильма. «Это впервые не сработало, – сказал он, – и стало мне хорошим уроком. Как плохой скотч, который не лип…
