и недовольство политикой Партии справедливости и развития под руководством Эрдогана, осуществляемой в соответствии с предпочтениями религиозно-консервативных социальных групп.
Краткосрочной и среднесрочной целью протестов в Гези было ограничение права Эрдогана на принятие решений до президентских выборов, необходимость добиться его политической изоляции, ослабления власти, принуждения к переговорам. В рамках этой цели была поставлена задача исказить политический образ Эрдогана, представив его как упрямого, иррационального, эмоционального и неспособного к диалогу лидера, принимающего решения в одиночку и движимого исключительно личными амбициями. Тем самым турецкому обществу и международным кругам старались дать понять, что Эрдоган больше не является эффективным национальным лидером. Он должен был быть постепенно изолирован внутри AK Parti, а его воля к принятию решений – ослаблена.
Средне- и долгосрочной целью протестов в Гези было взять Эрдогана и Партию справедливости и развития под своего рода опеку при определении координат новой политической системы, которая должна была быть создана после демонтажа прежней, и не дать им реализовать свои конструктивные проекты. Протесты в Гези стали первыми и наиболее результативными протестами в Новой Турции.
Рассматривая протесты в Гези, обратимся к общей хронологии событий: период с 27 по 31 мая можно отнести к начальной фазе событий, период с 1 по 15 июня – к фазе политизации, а период после 15 июня – к фазе ослабления протестного движения.
На этом этапе наиболее важной является фаза, на которой события приобрели политический характер, а антиправительственные силы начали предпринимать шаги по сведению счетов со всеми структурами власти, особенно с Эрдоганом как премьер-министром, и осуществлять план по его устранению. Многие политические деятели из оппозиции – как парламентской, так и внепарламентской – включая председателя Республиканской народной партии Кемаля Кылычдароглу, попытались стать лидерами гражданских акций протеста, чтобы укрепить свои позиции и популярность.
Активное использование протестующими социальных сетей, заявления международных СМИ, которые допускали манипуляции масштабами происходящего, а также выступления представителей легальных и нелегальных оппозиционных центров, направленные непосредственно против правительственных проектов, впервые за время нахождения у власти заставили Партию справедливости и развития впервые за долгие годы почувствовать шаткость собственной власти и сильное политическое давление. Распространение протестов по всей стране, несмотря на ограниченное количество их участников, позволило внушить турецкому обществу и внешним наблюдателям, что политические перемены и падение правительства неизбежны, что укоренилось в сознании как оппозиционных политиков, так и иностранных держав. Однако жесткая и уверенная позиция правительства перед лицом протестов и требований не позволила планам оппозиции осуществиться.
Реакция правительства и борьба за легитимность
1 июня правительство приняло решение вывести полицейские силы из района. На следующий день протестующие вышли на площадь Таксим с единым лозунгом: «Эрдоган в отставку!» В других местах протесты были не многочисленными и сосредотачивались на крупных площадях в Анкаре, Измире, Эскишехире, Адане и других. Они собрали не более 2000 участников и практически не нарушили повседневную жизнь городов.
В это же время в Стамбуле около 1500 человек собрались перед резиденцией премьер-министра в Долмабахче. Протестующие попытались проникнуть в здание, полиция вмешалась, после чего манифестанты стали забрасывать автомобили TOMA[179] и автобусы с полицейскими камнями, палками и бутылками. Протесты начались вечером и продолжались до раннего утра. В тот же день Республиканская народная партия отменила свой митинг в Кадыкее и направилась из Бешикташа на Таксим.
2 июня «Солидарность Таксима» разместила в социальных сетях призывы присоединиться к демонстрантам, в результате чего численность собравшихся на площади Таксим достигла 20 000 человек. Около 5000 человек отправились к зданию Долмабахче и напали на силы безопасности, захватив гусеничную строительную машину. 3 июня демонстранты собрались в районе Таксим, на улице Гюмюшсу, в парке Мачка и районе Долмабахче, перекрыли дороги с помощью баррикад из тротуарной плитки и перил. Манифестанты были разогнаны после столкновений, продолжавшихся всю ночь.
Бюлент Арынч, вице-премьер и исполняющий обязанности премьер-министра, принял делегацию «Солидарности Таксима» в штаб-квартире премьер-министра и выслушал их требования. Передав Арынчу пакет документов с общими требованиями, члены делегации отметили: «Дальнейший ход событий будет определяться шагами, которые предпримет правительство».
Требования, заявленные 3 июня в качестве неотложных со стороны протестующих на Таксиме, были следующими:
парк Гези должен остаться парком;
должно быть сделано официальное заявление о том, что артиллерийские казармы на его территории построены не будут;
должен быть объявлен отказ от сноса Культурного центра имени Ататюрка (Atatürk Kültür Merkezi, АКМ);
применение слезоточивого газа должно быть запрещено;
должны быть уволены все ответственные за инциденты, включая губернаторов и начальников полиции Стамбула, Анкары и Хатая;
все задержанные должны быть немедленно освобождены;
должен быть снят запрет на проведение митингов и демонстраций на всех площадях Турции, особенно на Таксиме и Кызылае, где традиционно проходят первомайские шествия;
должны быть устранены все препятствия для свободы слова[180].
Вышеупомянутые требования не соответствуют демократическим обращениям, которые граждане могут адресовать легитимной власти. Они сформулированы в категоричной форме, подчеркивающей, что это требования, которые должны быть немедленно выполнены. Естественным следствием такой риторики становится вывод о том, что легитимная власть была отвергнута, и вместо нее было принято решение передать власть в руки «повстанцев».
В начале кризиса AK Parti, во главе с Абдуллахом Гюлем и Бюлентом Арынчем, пыталась разрядить обстановку, пойдя на компромисс: были признаны законными опасения протестующих и даны заверения в том, что правительство будет уважать судебные решения по делу о парке. Осудив чрезмерное применение силы против мирных демонстрантов, Арынч и особенно Гюль выступили с развернутыми обращениями, в которых подчеркнули, что демократия – это не только победа на выборах, но и признание права граждан на мирное выражение своего мнения.
Однако такой подход привел к ужесточению действий протестующих: наиболее радикально настроенные участники стали оскорблять лично Эрдогана и членов его семьи. Сторонники жесткой кемалистской линии вывешивали транспаранты и скандировали лозунги с призывами к военному перевороту и свержению демократически избранного правительства.
4 и 5 июня столкновения с полицией продолжились: протестующие с лицами, закрытыми масками, выкрикивали антиправительственные лозунги и нападали на силы безопасности, используя брусчатку, бутылки с газировкой, камни и рогатки. Полицейские применяли перцовые баллончики и водометы.
6 июня: демонстранты, продолжавшие акции на площади Таксим и ее окрестностях, вывесили на столбах у входа в парк Гези два плаката с изображением Абдуллы Оджалана, лидера курдской террористической организации ПКК (от тур. Partiya Karkerên Kurdistanê – Рабочая партия Курдистана), и так называемый флаг Союза общин Курдистана (Koma Civakên Kurdistanê, KCK).
Пока протесты продолжались, вечером 7 июня аэропорт Ататюрка стал свидетелем одного из самых ярких и символичных событий тех дней. Премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган возвратился из рабочей поездки по странам Африки. В аэропорт прибыли члены Партии справедливости и развития, чтобы поприветствовать и поддержать своего лидера, а также множество сторонников премьер-министра.
