А вот уже цитата из лекций Сталина в апреле-мае 1924 года: «Раньше считали победу революции в одной стране невозможной, полагая, что для победы над буржуазией необходимо совместное выступление пролетариев всех передовых стран или, во всяком случае, большинства таких стран. Теперь эта точка зрения уже не соответствует действительности. Теперь нужно исходить из возможности такой победы, ибо неравномерный и скачкообразный характер развития различных капиталистических стран в обстановке империализма, развитие катастрофических противоречий внутри империализма, ведущих к неизбежным войнам, рост революционного движения во всех странах мира – все это ведет не только к возможности, но и к необходимости победы пролетариата в отдельных странах. История революции в России является прямым тому доказательством. Необходимо только помнить при этом, что свержение буржуазии может быть с успехом проведено лишь в том случае, если имеются налицо некоторые, совершенно необходимые, условия, без наличия которых нечего и думать о взятии власти пролетариатом.
Вот что говорит Ленин об этих условиях в своей брошюре „Детская болезнь“: „Основной закон революции, подтвержденный всеми революциями и в частности всеми тремя русскими революциями в XX веке, состоит вот в чем: для революции недостаточно, чтобы эксплуатируемые и угнетенные массы сознали невозможность жить по-старому и потребовали изменения; для революции необходимо, чтобы эксплуататоры не могли жить и управлять по-старому. Лишь тогда, когда „низы“ не хотят старого и когда „верхи“ не могут по-старому, лишь тогда революция, может победить. Иначе эта истина выражается словами: революция невозможна без общенационального (и эксплуатируемых и эксплуататоров затрагивающего) кризиса (курсив мой. – И. Ст.). Значит, для революции надо, во-первых, добиться, чтобы большинство рабочих (или во всяком случае большинство сознательных, мыслящих, политически активных рабочих) вполне поняло необходимость переворота и готово было идти на смерть ради него; во-вторых, чтобы правящие классы переживали правительственный кризис, который втягивает в политику даже самые отсталые массы… обессиливает правительство и делает возможным для революционеров быстрое свержение его“.
Но свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата в одной стране – еще не значит обеспечить полную победу социализма. Упрочив свою власть и поведя за собой крестьянство, пролетариат победившей страны может и должен построить социалистическое общество. Но значит ли это, что он тем самым достигнет полной, окончательной победы социализма, т. е. значит ли это, что он может силами лишь одной страны закрепить окончательно социализм и вполне гарантировать страну от интервенции, а значит, и от реставрации? Нет, не значит. Для этого необходима победа революции по крайней мере в нескольких странах. Поэтому развитие и поддержка революции в других странах является существенной задачей победившей революции. Поэтому революция победившей страны должна рассматривать себя не как самодовлеющую величину, а как подспорье, как средство для ускорения победы пролетариата в других странах».
Как видим, Сталин продолжает делать реверансы по отношению к мировой революции. Без этого было просто нельзя. Дело не только в марксистской ортодоксии. Возникшие к этому времени во многих странах коммунистические партии по большому счету играли роль «пятой колонны» СССР. Зачем же обижать хороших людей?
Но выводы понятны. Во-первых, во-вторых и в-третьих надо решать внутренние дела. А уж все остальное – как сложится. В подзаголовке напечатанных в «Правде» текстах лекций значится: «Ленинскому призыву. Посвящаю». Все понятно?
В 1926 году эта работа Сталина вышла отдельной брошюрой и стала одной из основополагающих его произведений, которые изучались в любом вузе.
Для Троцкого 1924 год стал поворотным моментом в политической карьере, да и в его биографии. Он стал совершать одну ошибку за другой.
«Завещание», которого не было
Между тем политический расклад постепенно менялся. Уже у многих начинал возникать вопрос: а не слишком ли Сталин раскомандовался? Из «триумвирата» (Сталин, Зиновьев, Каменев) первым задергался Зиновьев. Еще летом 1920 года Григорий Евсеевич встретился с другими видными большевиками – Н. И. Бухариным, М. М. Лашевичем и Г. Е. Евдокимовым. Совещание проходило в старых добрых подпольных традициях – во время отдыха в Кисловодске товарищи забрались в одну из горных пещер. Они обсуждали следующий план – предложить Сталину оставить пост Генсека, вместо него учредить секретариат их трех человек. В эту тройку должны входить Сталин, Троцкий и кто-нибудь из «заговорщиков». А почему так сложно? Одно из объяснений – стремление к равновесию в партии. Сталина совсем выпереть было нельзя, так как кто тогда работать станет? О работоспособности Троцкого я не раз упоминал. Остальные были немногим лучше.
«Зиновьев с Каменевым были людьми более мирными (по сравнению с Троцким. – А. Щ.), но безынициативными и панически боявшимися любой ответственности… Бухарин – из того же теста, что и Зиновьев с Каменевым, и притом невероятно говорлив, до такой степени, что язвительный Троцкий дал ему кличку Коля Балаболкин».
(Елена Прудникова)Лашевич с Евдокимовым тоже перенапрягаться не любили. Но особых последствий это не вызвало.
После истории с «Письмом 46» следующий большой шум разразился вокруг ленинского «Письма к съезду», которое потом окрестили «Завещанием». В дальнейшем вокруг него нагородили кучу вранья.
Для начала – этот документ ни в коей мере не походит на «политическое завещание», то есть на связный текст, в котором политический лидер, предчувствуя близкую кончину, рассказывает товарищам по борьбе, каким он видит дальнейший путь. Текст состоит из пяти обрывочных фрагментов, датированных с 22 по 26 декабря 1922 года. Причем изначально документ вообще никак не назывался.
Кроме того, его аутентичность вызывает большие сомнения. Текст написан на машинке, без всякой подписи. Он был продиктован. Письмо стало известно через Н. К. Крупскую, которая, как уже говорилось, имела собственные политические взгляды. Трудно предположить, что она что-то дописывала, а вот убавить – могла.
Более всего интересно, что Ленин в этом письме проехался по всем видным вождям.
«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».
