Михаил Кутузов - Тактика победы

Мы никогда не были хорошо осведомлены относительно действительных предположений наших государей, которые объявлялись в зависимости от обстоятельств; но казалось, что только одна армия Кутузова сначала была предназначена для соединения с австрийцами. Буксгевден, Эссен и Беннигсен должны были действовать под начальством Михельсона совместно с пруссаками, если бы последние решились сами присоединиться к коалиции, или принудить их войти в нее, если бы они отказались.

Последнее дело не было очень легким, и оно может показаться по меньшй мере слишком смелым, принимая во внимание, что император Александр, с одной стороны, присоединялся к врагам Наполеона, а с другой – начинал войну против одной из главных военных держав Европы; Пруссия колебалась, виляла и заставила нас потерять время, которое, как видели, Наполеон сумел употребить с пользой.

Генерал Беннигсен остался некоторое время в Гродно, в ожидании событий. Граф Буксгевден продвинулся через Брест-Литовск к Пулавам. Там его армия перешла Вислу и двинулась к Пилице, разделявшей тогда австрийские и польские земли от прусских. Генерал Михельсон имел свою главную квартиру в Козенеце. Генерал-лейтенант Эссен выдвинулся вперед по правому берегу Вислы.

Император Александр прибыл в Пулавы и, факт замечательный, расположил свою главную квартиру в замке княгини Чарторыской, смертельного врага его бабки (Екатерины) и России; сын ее был в то время главным министром той самой страны, против которой она вела столько интриг и против которой делала самые отчаянные попытки.

Тогда никто не сомневался в войне с Пруссией: все приготовления, казалось, указывали на нее; производились рекогносцировки, собирались совещания; наконец Пруссия, по-видимому, согласилась на наши предложения; она обещала дать войска и позволить нашим армиям пройти через ее територию. Князь Петр Долгоруков обработал в Берлине это весьма щекотливое и долго тормозившееся дело; несмотря на усилия французского посланника Дюрока, он склонил короля Пруссии на шаг, за который позднее Наполеон его жестоко наказал.

Император Александр отправился тогда в Берлин и в это-то короткое пребывание в столице Пруссии началась братская и рыцарская дружба с прусским королем. Император был принят в Берлине с самыми высокими почестями; пруссаки согласились на все, что казалось его желанием, ему обещали все, чего он требовал, но ничего не сделали и немного спустя произошло Аустерлицкое событие, предотвратить которое, впрочем, Пруссия не имела бы времени.

Перед своим отездом из Пулав император отослал, я не знаю почему, обратно в Россию часть войск, входивших в состав армий Беннигсена, Эссена и Буксгевдена; корпус Беннигсена, уменьшенный до 18 000 человек, получил приказание выдвинуться через Варшаву в Силезию; Эссену, имевшему не более 12 000 человек, сначала было приказано присоединиться к Беннигсену, но потом его назначение было изменено и он пошел в Моравию.

Буксгевден прошел через Радом, Ратибор, Троппау, где к его армии прибыл император, приехавший из Берлина, и Ольмюц; одной мили недоходя последнего, он занял позади деревни Ольшау одну из самых лучших и сильных позиций, какую только может занять армия. Мы стали лагерем на очень высоких возвышенностях, отлично командовавших всей страной, по которой Наполеон мог к нам подойти и откуда мы могли бы, в случае его атаки, сосчитать все его силы и открыть все его движения, тогда как наши не могли быть им обнаружены, т. е. здесь могло произойти то, что случилось 10 лет спустя при Ватерлоо.

Наш правый фланг, трудный для обхода, был обеспечен оврагами, левый – р. Мархой и болотами, прилегавшими к ней, а в пяти верстах в тылу у нас была крепость, под прикрытием орудий которой мы могли собраться в случае неудачи, что было маловероятно. Там мы соединились с войсками Кутузова; две армии с частью австрийских войск, которые можно было собрать, образовали силы в 82 000 человек, высшее начальство над которыми принял Кутузов – больше по имени, ибо на деле, как потом увидим, он ничем не командовал. Михельсон был отпущен в Россию.

Когда войска наши должны были идти на присоединение к австрийцам, император вверил генерал-адъютанту Винценгероде, служившему долго в Австрии, заботы по устройству продовольствия. Последний, никогда не служивший по-настоящему в одном из наших полков и не знавший вкусов и привычек русских, дал им австрийский рацион, что действительно было удобнее для магазинной отчетности и для интендантских офицеров, но зато вызывало неудовольствие солдат, убежденных, что на их пище наживаются.

Этот рацион частью сам перестал существовать в армии Кутузова, во время ее форсированнаго отступления. Так как этого отступления не предвидели, то не было устроено ни одного магазина по дороге, а те, которые находились впереди, были взяты. Перед войной каждая русская рота имела по три повозки, составлявшие собственность солдат или купленные на их сбережения (артельные); это было источником злоупотреблений и, быть может, самым большим неудобством, которое могло сокрушить армию как в мирное, так и в военное время; их отняли и были совершенно правы, но солдат за них сильно держался.

За три дня до марша приказали бросить эти повозки и продать лошадей; солдаты вынуждены были отдать за 10–15 рублей евреям, явившимся сейчас же со всех сторон, лошадей, стоивших по 100–200 рублей. Все их сбережения были потеряны, и они жаловались горько и довольно основательно на то, что им не дали избежать таких больших потерь, предупредив об этом заранее.

Наш комиссариат, не получивший достаточно точных приказаний, исполнял их крайне медленно, потому что ничего не было подготовлено и не прибыло вовремя для замены вещей, пришедших в негодность во время маршей и тяжелых условий осенней кампании. Солдаты были без шинелей и без сапог; многие даже носили веревочные или лубочные лапти; можно было бы купить в Ольмюце сукна и кожи для сапог, но нашли, что это дорого.

Вимер, подрядчик по продовольствию австрийской армии, предложил доставить необходимое, но по чудовищным ценам, и никто не осмелился доложить императору о его предложениях, так как боялись быть заподозренными в действиях заодно с этим подрядчиком.

Во время пребывания армии у Ольшау составлено было несколько проектов продолжения войны, чтобы загладить наши неудачи и достичь успеха, который мог бы по меньшей мере повести к миру, выгодному при данных обстоятельствах, т. е. к менее тяжелому, чем следовало ожидать после потери целой большой армии, столицы и трети австрийской монархии.

Генерал Кутузов хотел, чтобы войска расположились по квартирам в деревнях, в окрестностях Ольмюца, но с тем, чтобы их можно было сосредоточить на позиции при Ольшау в 24 часа.