Профессор Сид Уоткинс, многолетний главврач гонок Гран-при, отлично разбирается в людях. Много лет спустя, касаясь эпизода в Монце, он вспоминал: «Сразу после пресс-конференции Михаэль пришел ко мне и спросил, не могу ли я узнать для него адрес вдовы несчастного парня. Он хотел бы позаботиться о том, чтобы до конца жизни у нее не было проблем с деньгами».
Уоткинс был близок с Сенной: «По характеру Айртон и Михаэль совершенно разные люди, но очень похожи в его проявлении. Это следствие исключительного таланта».
Кем был, по-вашему, Шумахер? Каков он?
«Помните аварию в Силверстоуне в девяносто девятом, когда он сломал ногу? Он вел себя абсолютно нормально. Он непробиваем, не находите? Он исключительно собран большую часть своей жизни, и в Монце (в 2006 году) потерял контроль над собой, только когда журналисты начали задавать идиотские вопросы после его заявления об уходе. Просто прорвало! Его достали вопросами типа «какие чувства вы сейчас испытываете». Но у этого парня исключительно теплое сердце. Айртон умел отстраняться от всего того, что писали о нем в прессе. Михаэль поступал так же. Стоило задать Михаэлю вопрос, и он давал быстрый и четкий ответ. Как и Айртон, он умел думать до того, как открывал рот. Прежде всего, он оберегал самого себя».
Интерес к Шумахеру таков, что он вынужден был окружить себя непробиваемой защитой ради возможности вести нормальную жизнь. А мы из этого делали заключение, что за этой защитой просто ничего нет, но это не так!
«Совершенно верно! И он вынужден носить эту маску! Думаю, в условиях колоссального давления со стороны современной прессы по-другому выжить невозможно. Он живет во враждебной среде».
Да, отстраненность от прессы и публики, видимо, неизбежны, если ты хочешь пожить нормальной жизнью. «Я совершенно доступный, нормальный парень, — скажет на это Шумахер. — Обычно, если кто-то говорит мне «привет», я не прочь пожать ему руку. Но когда тебя окружает толпа, трудно быть любезным со всеми».
Положение после Монцы: Хаккинен — 80, Шумахер — 78.
Из Италии Формула 1 отправилась за океан, где ее ждала новая трасса, Индианаполис, арена знаменитой гонки Indy-500. Естественно, легендарный овал в конфигурации трассы Ф1 был использован лишь отчасти, ведь у Формулы 1 и гонок Indy совершенно разная техническая философия. Гонка прошла лишь по стартовому полю и первому виражу, причем в обратном направлении. Остальная часть круга проходила по специально построенной внутренней части кольца.
В квалификации McLaren учли особенность трассы — сочетание скоростного бэнкинга и длинной прямой и разгоняли друг друга: сначала Дэвид позволял Мике отсидеться в своем «воздушном мешке» и подарил ему несколько лишних километров в час в конце прямой, затем Мика вернул должок. Шумахер все равно взял поул, разделив первый ряд с Култардом, который выиграл старт и повел гонку по подсыхающей после дождя трассе. Шотландец совершил фальстарт и до седьмого круга сдерживал Ferrari, не позволяя Михаэлю оторваться от соперников, а затем ушел в боксы отрабатывать 10-секундный штраф. Мика довольно рано ушел за «сухой» резиной, а Михаэль продержался на трассе еще девять кругов. Спустя еще столько же исход гонки был предрешен: на машине стремительно нагонявшего Хаккинена полыхнул мотор. Шумахер одержал победу, Баррикелло приехал вторым.
В гонке был эпизод, когда Шумахер и Култард сошлись в схватке за позицию, Шумахер пытался прорваться мимо шотландца, и произошел контакт. «Этот момент меня разозлил», — сказал Михаэль, полагая, что Култард его подрезал. — Но, посмотрев повтор, я изменил свое мнение». Извинения были приняты и мелкие ссоры, вспыхивавшие между Шумахером и Култардом на протяжении всего месяца, были прекращены. Весь мир ждал, чем закончится открытый поединок в Сузуке.
Формульное сообщество, как обычно, собралось вместе в четверг. Тысячи японцев безмолвно расселись на трибунах напротив боксов. И это несмотря на то, что на трассе за весь день не должно было произойти ничего! Они просто ждали, не покажется ли кто-нибудь из гонщиков. Но Мика и Михаэль, пожав друг другу руки за сценой, предстали перед собравшимися в Японии журналистами. Эти двое испытывали по отношению друг к другу искреннее уважение, хотя и не распространялись об этом на публике.
Вопрос Мике: «Будешь ли ты делать что-то не так, как обычно?»
Хаккинен: «Нет. Ничего такого. Разве что в каждом повороте тормозить на пару метров позднее».
Шумахер: «Тогда я буду тормозить позднее на пять метров».
Хаккинен: «Тогда ты улетишь в гравий».
Шумахер: «Вместе улетим…» (смех).
Култард дал неоднозначный комментарий к предстоящей схватке: «Я с большим уважением отношусь к Михаэлю. Он того заслуживает, потому что это жесткий, агрессивный и жадный до успеха гонщик в любых условиях, и посуху, и в дождь. Однако, когда Шумахер пребывает в высшем напряжении, он позволяет себе нечто, что люди склонны считать неспортивными действиями, этому достаточно примеров. Он должен идти на пределе, но не превышать его. Я буду делать, что должен делать, чтобы помочь команде, но я буду помогать в пределах правил, и никто не заставит меня преступить черту».
В пятницу в Японии произошло землетрясение. Его эпицентр находился в 170 километрах от автодрома, а сила толчка составила 7.1 балла по шкале Рихтера. В Сузуке в 13.30 в течение 30 секунд трясло с силой 3.9 балла — достаточно, чтобы закачались здания, а люди поспешили на улицу. Шумахер в этот момент был на трассе, и ничего не почувствовал. Он закончил тренировку, пройдя круг на 0.6 секунды быстрее, чем Хаккинен.
Вторая тренировка прошла в более плотной борьбе, Хаккинен вновь уступил, на этот раз всего 0.139, но это было хорошим предзнаменованием перед квалификацией. Шумахер чувствовал, что она будет плотной. Комментируя итоги дня в лучах заходящего осеннего солнца, он говорил: «Я чувствую оптимизм, потому что знаю: у нас очень хорошая машина, и, если мы раскроем ее возможности на сто процентов, мы своего добьемся.
Но ведь в том-то и вопрос: всегда ли мы отрабатываем по максимуму? И как идут дела у наших соперников?»
И он шагнул в свой бокс: комбинезон раскрыт, под ним видна белая футболка. На лице выражение озабоченности. Михаэль скрылся в глубине бокса. Солнце опустилось еще ниже, так что длинные тени потянулись через пит-лейн, и осветило дальние уголки бокса, где Михаэль, скрестив на груди руки, обменивался шутками с механиками. Теперь он улыбался, никуда не спешил. «На мой взгляд, трасса поначалу была не в лучшем состоянии. Не было смысла выезжать вместе со всеми, чтобы просто убить комплект резины». Михаэль и Росс Браун сконцентрировались на будущем.
