На 37-м круге Хаккинен ушел на второй пит-стоп (7.4 секунды), и Шумахер получил свои два круга. Он должен был сделать достаточный запас, чтобы остаться лидером после своего визита в боксы. «Это был критический момент гонки!» Но перед ним оказались оба гонщика Jaguar. Одного из них, Ирвайна, Михаэль прошел легко, но для того, чтобы обойти второго, Херберта, вынужден был ждать до начала следующего круга. «Трафик отнял у меня немного времени».
Мелкий дождь продолжался. Браун на пит-лейне внимательно следил за развитием ситуации. Трасса была скользкой настолько, что борьба за десятые доли секунды превращалась в вызов, но все же не настолько, чтобы переобуваться в дождевую резину. Когда Шумахер в очередной раз входил в шикану, там развернуло Вурца. К счастью, места было достаточно, чтобы проскользнуть мимо. Еще один кошмар: «Его крутануло прямо передо мной, и я не мог предугадать, чем это кончится».
Наконец, Шумахер свернул в боксы. «Не думал, что мне удалось собрать достаточный запас. Моросил дождь, и я думал, что мне не удастся проехать настолько быстро, насколько это необходимо». Он ошибался! Ему удалось отыграть полсекунды, а затем еще полторы на пит-стопе (6.0). Пока Шумахер медленно двигался на выход с пит-лейна (ограничение скорости!), Браун наблюдал, как Хаккинен выезжает из шиканы и начинает разгон по главной прямой.
«Кажется, все в порядке», — сообщил он по радио Шумахеру. Михаэля это не убедило.
«Похоже, порядок», — повторил Браун — и вновь не убедил Шумахера.
«Все в порядке», — настаивал на своем Браун.
А Михаэль по-прежнему ждал убийственных слов: «Извини, я ошибся». Стенка закрывала от него трассу, и Шумахер не мог знать, где именно находится его соперник.
«Все в полном порядке!» — сообщил ему Браун.
Шумахер навсегда запомнил потрясающий момент, когда он, наконец, вырвался с пит-лейна, а Мика по-прежнему был далеко, далеко позади. До финиша оставалось 12 кругов. Шумахер думал только о том, «чтобы ничего не сломалось», чтобы удержаться от неприятностей на мокрой трассе, выдержать напор со стороны Хаккинена — и исполнить, наконец, давнюю мечту Ferrari.
Когда все закончилось, он долго сидел в кокпите, опустив голову. Вот оно, свершилось! За заборчиком теснились механики в красных комбинезонах, их лица сияли. Одни кричали, другие молотили друг друга по спине, третьи размахивали руками. На лицах некоторых из них проступила усталость — слишком долго они ждали этого момента.
Тодт, маленький, нахохлившийся, похожий на воробушка, подскочил к кокпиту и схватил Михаэля за руки, обтянутые перчатками. Подошел Ирвайн, много сделавший для Ferrari в прошлом, и тоже наклонился к Михаэлю. Тодт в восторге хлопнул по спине и его. Михаэль отстегнул руль, Тодт аккуратно положил его на кокпит — и растворился в толпе.
Михаэль остался один. Он вытащил себя из кокпита, поднял голову, вскинул вверх обе руки и, наконец, выразил в полную силу свой восторг. Затем он стянул шлем и вновь вскинул голову к небу. Словно сбросив давивший на него груз, он легко выскочил из машины и зашагал походкой свободного человека. Остальное — непрерывный поток эмоций. Коринна, рыдающая от восторга, объятия всех со всеми, два члена команды сбривают свои шевелюры в честь победы…
Шумахер дирижировал итальянским гимном, стоя на подиуме. Тодта так залили шампанским, что его форму было впору отжимать. Браун, верный своему характеру, с трудом сдерживал эмоции. Хаккинен, потерпевший поражение, вел себя очень достойно.
В Маранелло отец Альберто Бернардони извинялся за то, что не ударил в колокола в тот самый момент, когда Михаэль пересекал линию финиша. Он в этот момент молился.
Монтедземоло подвел итог историческому событию: «Это первый титул со времени смерти основателя компании Энцо Феррари. Джанни Аньелли из династии владельцев Fiat, рассказывая о своих эмоциях, был сегодня счастлив, чувствуя себя постаревшим мальчишкой».
Этот успех не обошел своим вниманием и президент Италии Карло Адзельо Чампи: «Наконец, спустя двадцать один год, мы добились этого!»
Герхард Шредер, канцлер Германии, прислал свои поздравления, удивив и растрогав Шумахера.
Вечернику на автодроме никто не планировал, «чтобы не сглазить», как сказал Шумахер, видимо, уроки Хереса были усвоены. На трассу обрушился ливень, но это никого не смутило. Празднования продолжались до утра и по масштабам были сопоставимы с событием, ставшим для них поводом.
Шумахер сумел-таки укротить Жеребца!
На последней гонке сезона в Малайзии Михаэль вновь победил, обеспечив Ferrari победу в Кубке Конструкторов, и закончил сезон на подиуме, обливаясь шампанским в красном парике.
К двум титулам, завоеванным в Benetton, Шумахер добавил третий, поднявшись на одну ступень с Джеком Брэбемом, Джеки Стюартом, Ники Лаудой, Нельсоном Пике и Айртоном Сенной. Только Прост (четыре) и Фанхио (пять) располагались выше, и Шумахер всерьез задумал побить их рекорды. Ему было едва за тридцать, возраст, в котором многие гонщики достигают уникальной зрелости, баланса между амбициями и опытом, а дела у Ferrari шли великолепно.
Очередной сезон — и новая презентация. Маранелло, конец января. Когда Шумахер прибыл на эту церемонию, сотни болельщиков встретили его, скандируя: «Чем-пи-он! Чем-пи-он!» И они выражали настроения всей Италии! Михаэль сообщил, что его настрой нисколько не изменился: «Я остался самим собой. Я хочу и дальше идти на пределе и по-прежнему получаю массу удовольствия от вождения. Но с моих плеч свалился груз, и мой настрой здорово изменился». Он выглядел сильным, уверенным в себе, сосредоточенным. И это было понятно.
«Я — не кинозвезда. Все происходит само собой или не происходит вообще. Невозможно понять эмоции». — Шумахер сказал это по-итальянски. Михаэль и итальянцы потянулись друг к другу с тех пор, как он выиграл титул — для себя и для них. Теперь он нашел несколько фраз на их языке, не на английском. Он хотел добраться до их сердец. Единение, наконец, произошло.
Они еще не знали — никто этого тогда не знал, — что начиналась эра Шумахера. Они не знали — и никто не знал, — что развиваться она будет на двух уровнях: мастерство будет проявляться в бесконечных мастер-классах, а гонки в его исполнении будут напоминать настоящую резню. Его доминирующее положение станет столь очевидным, что начнет угрожать здоровью всей Формулы 1, потому что интерес телеаудитории к этим гонкам начнет снижаться — люди просто меньше станут их смотреть. Какой смысл?! Кому-то достаточно будет последить за стартом и финишем. Кому-то — просто посмотреть результаты.
Правда, для истинных ценителей наблюдать, как творит Шумахер, было исключительным удовольствием. Он довел свое мастерство до таких высот, когда можно было наслаждаться красотой игры, интеллектом гонщика и его помощников, невероятной слаженностью работы команды, которую собрал Михаэль.
