выполняет задачи, которая, несомненно, стояла перед издательством: дать в руки рабочего-читателя первоначальное руководство к усвоению марксовского учения.
Это большая беда, но еще хуже то, что по целому ряду вопросов книжка эта дает ему ложные, на взгляд всякого марксиста, представления. Вот, например, на стр. 8-й вопрос: «Какие следует различать главные виды производственных отношений»?.. Ответ. «Два главных вида: 1) отношения сотрудничества и 2) присвоение. «Присвоение же, оказывается, состоит в том, что одни люди работают для других или на других. Таков, например, о б м е н»… Это недопустимая каша. Выходит, что эксплуатация – обмен. Присвоение капиталистами продукта – обмен… Чего на что?.. И это, конечно, не случайность: в системе г. Богданова, взятой целиком, в отличие от системы Маркса, идея общности всех людей превалирует над идеей классовой и групповой борьбы. Это вы найдете в любом его сочинении, и это именно заставляет его и в эксплуатации видеть прежде всего обмен, а в современной капиталистической практике – сотрудничество. «Основу трудовой организации в современном капиталистическом предприятии составляют: авторитетное сотрудничество сверху, товарищеское – снизу» (см. стр. 90). Это чепуха, которой недопустимо засаривать голову рабочего, начинающего учиться марксизму. Все «своеобразие» «популяризаторского» таланта Богданова в том и заключается, что при помощи словечек об «организации», «сотрудничестве» и «опыте» он мистифицирует те сложные жизненные отношения, которые марксизм объясняет. Излюбленная г. Богдановым формула «организатор-исполнитель» именно мистифицирует действительные отношения. Взгляните на конец 22-й и начало 23-й стр. Ведь выходит, что господствующий – это то же самое, что специалист по распорядительской части, и уже под этой общей рубрикой все смешивается в кучу: патриархальная община, феодальный строй, рабовладельческое хозяйство, семья – и вплоть… до фабрики и капиталистического строя вообще. Получатель ренты, получатель дивиденда – «организатор»… Сей «организатор» должен пользоваться «авторитетом», а посему «такое сотрудничество» называют короче «авторитарным» (стр. 23). Никто, кроме Богданова, так не называет. Марксисты же не называют потому, что «авторитетное сотрудничество», которое одинаково хорошо объясняет (или не объясняет) строй семьи, рода, феодализма и капитализма = пустомельству. Нельзя запретить никому заниматься сим пустомельством, но нельзя преподносить его читателю, жаждущему научиться марксизму.
«Авторитарному сотрудничеству» противопоставляется «товарищеское сотрудничество», как плод деятельности рабочих. Это опять-таки пустяки: разве акционеры, трестовики и синдикатчики не работают по «товарищескому» типу, – если уже употреблять эту нелепую терминологию в данном случае. А далее уже оказывается, что «товарищеская организация всего производства» = коллективизму… Это нелепое извращение коллективизма. Далее, стр. 27. «Какие различаются типы присвоения по их отношению к труду»? – «присвоение» трудовое и эксплуатация. Сбор крестьянином своего хлеба – присвоение, сбор оброка с крестьянина – присвоение, обмен сохи на деньги – присвоение. Натуральное хозяйство основано на присвоении, меновое хозяйство основано на присвоении, социалистическое общество основано на присвоении… Почему, скажите, читатель должен присвоить себе всю эту пустую болтовню? Читатель должен понять развитие систем производства и уяснить себе те силы, которые их определяют, а ему преподносят, что во всяком укладе общества существует «присвоение». Эта философия «присвоения» и «организаторов», конечно, должна потерпеть крушение, как только она сделает попытку подойти к объяснению конкретных исторических явлений, на выяснении которых как раз марксовская экономия показала всю свою силу; этим самым богдановская схема показывает, что она есть шаг назад в сравнении с марксизмом. Исторические примеры (крушение Рима и Эллады, Испании XVII в. и пр.) даны у Богданова на стр. 32. И вот оказывается, что крушение этих «обществ» объясняется тем, что «потребности работников не удовлетворялись полностью» (а где они полностью удовлетворялись?), тем, что «господа не давали рабам нормального количества жизненных средств». И ни слова о классовой борьбе, о международной обстановке и проч., и проч. Искать причин падения Рима в «ненормальном» удовлетворении и т. д. – это значит идти не по пути Маркса, а по пути блаженных отцов церкви, объявивших, что Рим пал от язычества: и то и другое есть метафизика («нормальные потребности»), а не наука[164].
Не стану больше приводить примеров; если сопоставить уже отмеченное, то ясно будет, что книжка Богданова не политическая экономия и не марксовская политическая экономия. Это его собственная метафизическая социология о развитии общества путем «организации опыта» и «приспособления», социология, в которой всегда различные классы общества выступают не как борющиеся группы, а лишь как различно приспособляющиеся к окружающей обстановке органы единого целого. Не отрицая, конечно, этого «целого» (общества), Маркс умел освободиться от метафизических о нем представлений. Г-н Богданов восстановляет метафизику в обществознании, лишь подновляя ее применительно к моменту (и марксистской терминологии) при помощи «организаторов», «авторитетного сотрудничества» и пр. нелепостей. Теперь еще один пункт.
На стр. 12-й выясняется, что у «производства» есть «три стороны» – техническая, экономическая, идеологическая. «Технической стороной производства»… человек «организует природу для себя», «экономикой» человечество само себя организует, наконец, «идеологическая сторона производства» есть «речь и мышление», как орудие, с помощью которых организуется «производство». Итак, производство (техника) организует природу, производство (экономика) – человечество, а речь и мышление организуют само производство: и технику, и экономику – и природу, и человечество. Я уже не говорю о чепухе, по которой одна из трех сторон производства оказывается в то же время и организатором всего производства, и одной его стороной. Ей-ей, это уже напоминает «один в трех лицах божества» и ипостась в трех лицах. Однако это указывает не только на то, что некоторые популяризаторы не всегда умеют писать ясно – эти рассуждения об «и д е о л о г и и», организующей производство – и технику, и экономику, и природу, и общество, – являются действительно центральным пунктом философского учения Богданова. Можно к этому учению разно относиться, но нужно признать, что это учение есть не марксистское. Нельзя написать марксистский популярный учебник политической экономии, стоя на точке зрения этой философии. В этом надо дать себе отчет раз навсегда.
С точки зрения идеологии, которая организует производство, в свою очередь организующее общество и природу, нельзя изложить Маркса, не извратив его в корне. Книжка Богданова и представляет подобное извращение, лишь прикрытое марксистскими словечками и рассчитанное на неискушенность читателя.
Столыпинщина
Вехисты
О тени Бисмарка[165]
1. Хамы дня нынешнего
Рабы, как встарь, рабами…
Уже несколько лет известная часть нашей так называемой прогрессивной интеллигенции сделала своей специальностью борьбу с массой. Чтобы сохранить за этой специальностью некоторое благообразие, хотя бы по виду, а главным образом для того, чтобы оставалась возможность вести эту борьбу на страницах прогрессивной
