с американцами, и Ваксель принял решение последовать приглашению:
«Немедленно была спущена наша большая лодка, и я с адъюнктом Стеллером и девятью людьми из команды, взяв с собою оружие и припасы, поплыли к ним на берег. Волны, однако, били с такой силой у острова, на котором они находились, и берег его на всем протяжении был усеян таким количеством больших и острых камней, что нам никак не удавалось высадиться без риска разбить в щепки нашу лодку. Я распорядился бросить якорь на расстоянии около двадцати сажен от берега и подтягиваться постепенно между камнями к берегу, от которого мы стали на расстоянии трех сажен.
Там я увидел девять человек диких американцев, которых стал приглашать самыми дружественными знаками и жестами сесть к нам в лодку, причем показывал различные вещи, которые собирался им подарить. Американцы отвечали также знаками, чтобы я со своими людьми вышел к ним на берег, однако это было невозможно, так как если бы я и мои люди вышли на берег, то наша лодка неизбежно разбилась бы на мелкие щепки. Так как я, к сожалению, не имел при себе никого, кто бы понимал их язык, то я и не мог их ничем убедить. Заметив, однако, их боязнь и недоверчивость и желая доказать им, что мы со своей стороны их нисколько не боимся и что они также не имеют никакой причины нас опасаться, я решил послать на берег трех человек: двух русских и одного чукчу-переводчика. Они сняли одежду и по плечи в воде пошли к берегу. Как только мои люди вышли на берег, один из американцев сел в свою байдарку и подплыл ко мне. По всей видимости, это был один из старейшин и, по всей вероятности, наиболее знатный из них всех. Я угостил его чаркой водки, которую он взял в рот, но, однако, немедленно выплюнул обратно с ужасным криком, как будто рассказывая своим товарищам о случившемся с ним. Я хотел подарить ему кое-какие мелочи, вроде швейных иголок, стеклянных бус, небольшого чугунного котла, курительных трубок и так далее, но он не пожелал ничего от меня принять и ушел обратно на берег.
Я оставался на этом месте почти целый час и все время знаками звал их подойти поближе, но мне не удалось добиться этого. Я пытался говорить с ними, пользуясь английской книгой La Hunton'a – “Описание Северной Америки”, которую имел при себе и которая содержит много американских слов с английским переводом, расположенных в алфавитном порядке. Я спрашивал у них про воду, они показали мне небольшой ручей, протекавший поблизости; я спросил про дрова (так как на острове, где они находились, не росло никаких деревьев), и они указали на другой остров, на котором, как я сам мог видеть, было много деревьев. Я спросил у них также мяса, и они притащили мне большой кусок китового жира. Подобные вопросы я задавал для того, чтобы узнать, действительно ли эти люди – американцы. Так как они на все мои вопросы сразу давали желаемые ответы, то я вполне убедился, что мы находились действительно в Америке».
Между русскими и туземцами едва не возник конфликт – последние хотели удержать у себя переводчика, в котором усмотрели сходство с собой. После этого кое-кто из моряков хотел открыть по ним стрельбу, но Вакседь запретил это, приказав им стрелять в воздух. Грохот выстрелов напугал алеутов, они отпустили чукчу и без помех позволили пришельцам вернуться на корабль. Два матроса и переводчик, которые успели побродить немного вокруг места высадки, сообщили, что видели девять байдарок, изготовленных из тюленьих шкур. Ваксель подробно описывает устройство таких байдарок, особо отмечая, что они полностью водонепроницаемы и местные жители учатся плавать на них с детства (видимо, он сделал такой вывод потому, что видел такие же байдарки у камчадалов и чукчей). Ни луков, ни стрел, ни другого оружия, из которого можно стрелять и которое в других местах (т. е. в русских владениях) жители обычно носили при себе, моряки не заметили; Верхняя одежда, или парки, американцев была сделана из китовых кишок, разрезанных вдоль и сшитых вместе; штаны – из тюленьих шкур, а шапки – из шкур морских львов (сивучей); шапки были обшиты соколиными перьями.
«Лица их были раскрашены в красный, а у некоторых в синий цвет; выражение лиц у них было различное, как у европейцев, и не все имели плоские лица, как у калмыков. Ростом они были довольно высоки и хорошо сложены. Их пища, по всей вероятности, состоит из различных морских животных и китового жира, так как большой кусок его они хотели подарить мне. Они едят также различные травы и дикие корни, которые в моем присутствии выкапывали из земли, очищали от песка и съедали сырыми. Я полагаю, что они так же хорошо разбираются в растениях, как камчадалы, которые тоже употребляют в пищу многочисленные коренья, однако никогда не прикоснутся к растению, которое могло бы принести им вред, хотя таких вредных растений разных видов на Камчатке имеется очень много. Дальнейших сведений об американцах, их образе жизни и занятиях я не мог собрать за незнанием их языка, так как при мне не было никого, кто умел бы с ними разговаривать».
На следующее утро, 6 сентября, к кораблю подошло семь байдарок, которые остановились совсем близко; в каждой из них сидело по одному человеку. Двое из них подошли к самому кораблю и пришвартовались к фалрепу. Они привезли в подарок две шапки, палку длиной приблизительно в пять футов, на тонком конце которой были укреплены перья птиц разных пород, и небольшое, резаное из кости изображение человека. Как предположил Ваксель, оно являлось идолом, которому они поклонялись. Они приняли подарки и от моряков и, скорее всего, таки поднялись бы на борт, но в этот момент ветер начал усиливаться.
«Тогда они поспешно направились обратно к берегу и, как только высадились там, собрались все вместе и подняли ужасный крик, который продолжался добрых четверть часа – с какой целью они это делали, я не могу сказать. Во всяком случае, можно думать, что огнестрельное оружие и порох им еще не были известны, так как если бы они знали, что при выстрелах из мушкетов, которые я накануне вечером велел произвести в их присутствии (о чем уже упоминалось выше), некоторые из них легко могли быть убиты, то, по всей вероятности, они не решились бы снова подойти к нашему кораблю на такое близкое расстояние. Я мог бы всех девять человек забрать в плен и
